Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

— Нет, Шойо! Как ты можешь сомневаться в своём отце? — мама схватила меня за руку.

Но я только криво улыбнулась в ответ.

— Он столько раз лгал, — сказала я, — что вряд ли ему можно верить.

Я ожидала, что после этих слов мама начнёт убеждать меня, возражать, расплачется… Но она какое-то время молчала, опустив голову, а потом спросила:

— Что будешь делать теперь?

— Позабочусь о нём, — я кончиками пальцев дотронулась до щеки Безумного Демона. — Не выдавай его отцу, очень прошу. Не говори, что мои силы восстановились. И принеси желатинового бульона и заживляющую мазь. Скажи, что это для меня. Иди, мама. И Чэнь может вернуться в любой момент.

— Но… Шойо… — мама растерялась. — Как я могу оставить тебя… с ним? — она взглядом указала на демона.

— О чём ты беспокоишься? — спросила я в ответ. — У него была сотня возможностей взять меня, а он этого не сделал. А сейчас он слаб, как младенец. Ведь он попросил у тебя не мой поцелуй. Он поделился со мной своей энергией. Вдохнул её в меня. Обессилел сам, но помог мне. К тому же… Разве ты не видишь, мама? Наши с ним судьбы связаны. Наши сердца сплелись, а души перемешались. Что по сравнению с этим — лежать рядом, в одной постели?

— Доченька… — мама впервые назвала меня так.

Я не сдержалась и порывисто обняла её. Чего тоже никогда раньше не делала.

Раньше я обнимала её с почтением, с уважением, а сейчас обняла с любовью.

Всё верно — Шойо проснулась для любви, как пион раскрывает лепестки в пору цветения.

— Иди и не волнуйся за меня, — сказала я маме. — И обними Ли Хуа, как дочь, что была дарована небесами.

Когда матушка ушла, я налила воды в фарфоровую чашку, обмакнула туда платок и смыла с лица и рук Яо Мо кровь и грязь. Я осмотрела его, но не нашла серьёзных ран. Несколько царапин — они вряд ли опасны.

Потом я заложила его подушками, скомкала и положила рядом покрывало, опустила полог и легла с краю постели. Так моего демона не заметят, если не будут заглядывать под полог.

Лёжа рядом, я слышала дыхание Яо Мо и думала, что неважно, какую тайну скрывает отец. Может, мне и не надо знать эту тайну. Если бы она была важна, Яо Мо рассказал бы. А так… Пусть неизвестное остаётся неизвестным.

Несколько дней мы с мамой прятали Безумного Демона в башне.

Когда приходил отец, я притворялась, что лежу без сознания. Мама вызвалась ухаживать за мной и говорила, что я исправно пью пионовый чай, и что мне нужно усиленно питаться для поддержания сил, а пока я слишком слаба, чтобы переносить меня в комнату.

Я ложечкой вливала желатиновый суп в рот Яо Мо, массировала жизненные точки, подпитывала энергией нейли. Дыхание и пульс демона стали крепкими и ровными, но он по-прежнему не приходил в себя. Иногда начинал метаться во сне и звал меня.

Меня. Не Шао. Он звал Шойо.

Чтобы не услышали стражники за дверью, я закрывала рот Безумного Демона своими губами. Так же, как он, я пыталась передать силы, свою энергию. Если получилось у него, получится и у меня.

На третью ночь я проснулась, потому что демон снова позвал меня по имени. Приподнявшись на локте, я откинула с лица рассыпавшиеся волосы и уже привычно поцеловала Яо Мо. Но в этот раз поцелуй получился иным. Губы демона дрогнули под моими губами, а его рука легла мне на затылок — удерживая, не давая отстраниться.

Пион, который принёс Безумный Демон, мама спрятала в рукаве и унесла, чтобы никто ничего не заподозрил, но в это мгновение мне почудилось, что запах цветка остался. Потому что всё вокруг наполнилось пионовым благоуханьем.

Всё же я опомнилась и толкнула демона в грудь, чтобы отпустил. Он отпустил, но в темноте я слышала его прерывистое тяжёлое дыхание.

— Если потревожишь раны, — сказала я шёпотом, — то вини себя! Дай пощупаю пульс.

Прижав ладонь к груди Яо Мо, я обнаружила, что его сердце стучит бешеным ритмом.

— Вот! Кровь побежала слишком быстро! — зашипела я, садясь в постели, чтобы взять воды с успокаивающей микстурой.

Но Яо Мо схватил меня за запястье и рывком вернул обратно в постель. Я упала ему на грудь и даже в темноте разглядела блеск чёрных глаз.

— Кровь побежала быстро не из-за ран, — услышала я хрипловатый шёпот. — Это самое чудесное пробуждение в моей жизни. Докажи, что это мне не приснилось?

Безумный Демон снова хотел поцеловать меня, но я уклонилась.

— Бесстыдник, — укорила я его с притворной строгостью, очень надеясь, что в темноте под пологом не видно, что я улыбаюсь. — Это была вынужденная мера. Это было… лечение.

— Правда? — вежливо уточнил он, и я поняла, что он смеётся.

Не увидела, не услышала, а просто почувствовала. Потому что мне тоже хотелось смеяться — оттого что он пришёл в себя, что ему хочется целовать меня, что теперь он точно спасён.

— Чистейшая правда, — ответила я, продолжая лежать у него на груди. — И если ты уже достаточно здоров, расскажи, почему ты выступил против своих? Или это была демонская хитрость? Чтобы ты таким образом заслужил наше доверие?

— Это была не хитрость, — медленно возразил он и спросил: — Ты мне не веришь? Подозреваешь меня? Боишься?

— Если бы не верила, подозревала или боялась, то не прятала бы здесь столько дней, — сказала я. — Но в этой истории всё так странно…

Я тут же угадала его молчание. Поняла, что он не скажет об этом ни слова. Даже не видя его лица поняла, что он стиснул губы, не желая говорить.

— Не бойся, — утешила я его грустно, — я не требую ответов. К чему настаивать, если ты не можешь мне их дать? Значит, причины более чем серьёзны.

— Могу дать тебе всё, кроме ответов, — негромко произнёс он и сжал мою руку.

Наши пальцы переплелись, и это было похоже на сплетение наших душ. Будто мы были двумя цветками, растущими из одного корня.

— Есть ещё кое-что, почему тебе верю, — я рассказала о том, как первый советник Вэй Линьфу приходил в мою спальню и уговаривал бежать с ним.

Было слышно, как Яо Мо скрипнул зубами, а его рука сжала мою руку ещё крепче.

— Можешь ничего не говорить, — произнесла я задумчиво, заново переживая всё, что произошло со