Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка
Палач в чёрной маске поднял двуручный тяжёлый меч, и я крикнула:
— Остановитесь!
Все оглянулись на меня, но я смотрела только на палача, боясь, чтобы он не нанёс смертельного удара.
— Отойди от моей матери! — приказала я ему и повела мечом точно так, как учил меня Безумный Демон на Ласточкиной горе, вложив мне в руку зелёную ветку.
Шао Тин вспыхнул пурпурным пламенем, и палач попятился, выронив свой меч.
— Шойо! — воскликнула мама.
Я подбежала и встала рядом с ней, готовая защищать от всякого, кто посмеет напасть.
Но никто не нападал. Все молча застыли, глядя на нас. На меня. На мой меч.
— Моя дочь держит оружие? — грозно спросил отец и поднялся с трона. — Я же приказал охранять её!..
Он посмотрел на И Чэня, но тот не заметил гневного отцовского взгляда, потому что не сводил с меня изумлённых глаз.
— Шойо! — почти прорычал отец, обращаясь теперь ко мне. — Кто позволил тебе прийти сюда?
— Сама себе позволила, — ответила я, помогая маме встать. — Потому что когда я вижу несправедливость, я не жду, когда меня позовут, я врываюсь без предупреждения! И я никому не позволю навредить моей матери!
— Она нарушила закон! — крикнул отец, уже не сдерживая гнев. — Мало того, что она выпустила из тюрьмы нашего врага, так она ещё и уничтожила кристалл, который помогал сдерживать его!
— Этот кристалл вредил моей дочери! — ответила мама, цепляясь за мою руку. — Я не позволю никому навредить моей дочери!
— Негодная жена! — в руке у отца появился меч, брызнувший голубоватыми искрами.
— Клянусь, пока я жива, ты не причинишь ей вреда, — сказала я и встала между отцом и матерью, заслоняя её. — Она защищала своих детей. И если сыновья отказались защищать её, то есть ещё дочь.
И я направила клинок в сторону отца.
— Ты угрожаешь мне? — не поверил он. — Угрожаешь своему отцу?
— Это не угроза, ваше величество, — ответила я. — Это правда.
— Она сошла с ума! — взвизгнула Ли Хуа, прячась за спины братьев.
— Шойо, — дрожащим голосом позвал И Чэнь, — опомнись! Ты говоришь с нашим отцом… С великим императором…
— Я говорю с человеком, который прикрываясь волей небес лгал и нарушал собственные законы, — возразила я, не опуская меча. — Ложь и обман опутали императорский дворец, от этого была утрачена небесная благодать и чуть не пострадали наши люди. Сейчас я хочу услышать правду. Я её услышу?
— Какую правду?! Шойо, приди в себя! — отец сжал рукоять меча и чуть отвёл руку в сторону.
— Правду обо мне! — я не знала, что буду делать, если на меня нападут.
Одно дело — фехтовать веткой, танцуя в пионовом саду, и совсем другое — схватка смертоносным оружием.
Но сдаться я не могла.
Мама плакала, цепляясь за меня и умоляя одуматься, братья стояли на месте, и явно тоже не знали, что делать.
— Шойо! Не надо! Я нарушила закон! — мама дёргала меня за рукав. — Твой отец имеет полное право наказать меня!
— Не имеет, — отрезала я, не сводя взгляда с отца. — Он сам столько раз нарушал закон, что утратил всякое право вершить правосудие. Особенно в отношении тебя.
— Она выпустила демона! — отец опомнился, и его меч исчез, растаял в воздухе, как и не было. — Она подвергла опасности всех!
— Этот демон защитил нас, — возразила я. — Получается, матушка спасла нас. И вас в том числе. А вы решили наградить её, отрубив голову? Не увиливайте от ответа, ваше величество. Я жду правду. Осмелитесь ли вы её рассказать?
— Какую правду?! — отец махнул рукой моим братьям: — Остановите её! Она не причинит вам вреда! Шойо любит нас, просто одурманена демоном!
Только И Чэнь замешкался, остальные братья двинулись на меня, делая на ходу священную мудру пальцами, чтобы призвать силу ци.
Взметнулись в темноте золотистые хлысты…
Мама слабо вскрикнула, пытаясь заслонить меня собой…
Ослепительная вспышка заставила всех нас на мгновение зажмуриться. Открыв глаза, я увидела Безумного Демона — он спрыгнул с летящего меча, сияющего красным и золотистым светом.
Ловко поймал меч и встал между мною и братьями.
— Никто не дотронется до неё, — сказал демон и прочертил по камням двора линию перед собой.
Она тотчас вспыхнула алыми языками пламени.
Безумный Демон не произнёс больше ни слова, но огненная линия сказала всё лучше любых слов. Братья остановились и призадумались, и хлысты в их руках заметно поблекли.
— Расскажите всё, отец! — повторила я.
Но он словно не услышал меня. Смотрел на Безумного Демона и сам выглядел слегка безумным — в его глазах я увидела страх, гнев, отчаяние, злость, ненависть… Столько чувств, которых император, наделенный небесной благодатью, не должен испытывать…
— Нет! — произнёс он, наконец.
Произнёс с усилием, словно борясь с самим собой. Что победило, я не знаю, но вот он встрепенулся и закричал уже громко и властно:
— Шойо — моя дочь! Я никогда не отдам тебе её, проклятый демон! Спасите мою дочь! — это он кричал, уже обращаясь к остальным. — Кто спасёт её, станет моим наследником!
Тут очнулись все. Мои братья переглянулись — гневно, возмущённо, и в руках их снова засверкали магические хлысты, набираю убийственную силу. Стражи вскинули мечи, жадно заблестев глазами, и даже палач половчее перехватил рукоять своего меча, собираясь нападать.
— Держись за мной, — сказал Яо Мо мне через плечо.
Ещё немного — и в императорском дворце произойдёт настоящая бойня… Только что мы избавились от демонов, и вот уже сами уподобились им… Готовы резать друг друга…
Вырвавшись из рук плачущей матери, я оттолкнула Яо Мо и выбежал в центр двора. Перевернув меч острием вниз, я ударила им о камни.
Я хотела всего лишь показать, что не собираюсь применять оружие, что нам всем надо оставить ярость и зло, но едва металл встретился с камнем, что-то произошло — каменная плита от моего удара раскололась, каменная крошка полетела в разные стороны, и братья вскрикнули, когда острые песчинки резанули их по лицам. Отец успел закрыться рукавом, и в это время земля ответила глухим стоном, качнувшись у нас под ногами.
Воины застыли на месте, уронив мечи и с ужасом глядя на качнувшиеся башни дворца.
В другое время я бы тоже испугалась