Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

— Я искал его, когда императрица освободила меня, — произнёс Яо Мо сквозь зубы. — Но он сбежал.

— Но откуда ты узнал, что он соблазнял меня?

— Тогда не знал. Но это он сообщил демонам, что император утратил благодать, и что можно пробиться через защитный купол.

— Но кто он такой? Почему пытается завладеть мною? Почему предал отца? Он тоже демон? Прости, опять спрашиваю, но это ведь вопросы не о нас с тобой…

— Ты можешь спрашивать, но я не могу ответить, — другой рукой он коснулся моей щеки, убирая прядь волос, упавшую мне на лицо.

Это прикосновение ласкало, утешало, подбадривало, и я сама прижалась щекой к его ладони.

— Ли Хуа предложила тебе стать её мужем… — сказала я и замерла, ожидая ответа.

— Мне нужна только ты, — сказал он.

— Моя сестра правда сказала тебе, что я выхожу замуж? — прошептала я совсем тихо, но Безумный Демон услышал.

— Да, — сказал он коротко.

— А ты пожелал мне счастья с другим?

— Нет, — последовал такой же короткий ответ.

— А что ты сказал? Пообещал убить моего нового жениха?

— Пообещал убить твою сестру за ложь и обман.

Я отпрянула от него так резко, что вырвала несколько волосков, намотавшихся ему на палец. Но боли не почувствовала. Вернее, не обратила на неё внимания.

— Ты не посмеешь убить мою сестру.

Он не ответил, и я немедленно поняла — посмеет.

— Дай мне слово, что не убьёшь и не навредишь никому из моей семьи, — сказала я, вглядываясь в лицо демон, которое в лунном свете казалось неподвижной маской.

Я как-то позабыла, что имею дело с тем, кто родился с аурой зла и дурной кровью. Он всего лишь погладил меня по щеке… И я растаяла… Демоны умеют запутать людей. Усыпить бдительность. Нарушить душевное равновесие.

— Это неразумная просьба, — после долгого молчания сказал Яо Мо.

— Пусть так, — сказала я твёрдо. — Но ты выполнишь её? Не хочу, чтобы кровь кого-то из моих родных встала между нами.

Теперь он вглядывался мне в лицо, и даже приподнялся на локте.

— Поклянись, что не навредишь никому, — повторила я. — Иначе я не смогу быть с тобой.

— А ты готова быть со мной? — он сел, и теперь наши лица были совсем близко.

И наши губы были совсем близко. Так что дыхание перетекало из уст в уста.

— Разве может быть по-другому? — ответила я вопросом на вопрос. — Ты спал в моей постели. Обязан взять меня в жёны.

Он поцеловал меня так крепко, что я чуть не задохнулась.

Поцелуй Яо Мо прервал первым, но не отпустил меня, а зашептал, касаясь лбом моего лба:

— Ты не пожалеешь, Шойо. Я смогу защитить тебя от всех.

— Пока мне угрожают только твои соплеменники, — прошептала я. — От них защитишь?

— Они мне не страшны, — он взял моё лицо в ладони, большими пальцами прочертил контур моих губ. — Я освободил твою ци, но нужно время, чтобы ток энергии по телу восстановился. На Ласточкиной горе нас никто не найдёт.

— Хорошо…

Мы снова поцеловались, и только луна была свидетелем нашего союза, нашей невысказанной клятвы друг другу.

— Летим сейчас, — предложил Яо Мо, оторвавшись от моих губ. — Прямо сейчас.

Не знаю, что я ответила бы ему на это, но тут снаружи раздался какой-то шум, а потом И Чэнь громко и с ужасом крикнул: «Мама?!».

— Подожди, что-то произошло, — я спрыгнула с постели и подбежала к двери.

Она была заперта, но когда я постучала, то её сразу открыли.

За порогом стояли двое стражей из числа телохранителей отца, а моего брата не было видно.

— Принцесса! — оба воина поклонились мне, приветствуя.

— Где мой брат? — спросила я с тревогой. — И почему он звал маму… императрицу?

Стражи переглянулись, и эти взгляды мне совсем не понравились.

— Приказываю говорить! — повысила я голос.

— Принцесса, — один из стражей поклонился снова. — Император приказал казнить императрицу. Сейчас она во внутреннем дворе, готовится к казни.

— Что?! — крикнула я с таким же ужасом, как И Чэнь, и хотела бежать вниз по ступенькам, но воины преградили мне путь.

— Сожалею, принцесса, — сказал тот, что говорил со мной, — но у нас приказ императора — вам нельзя выходить без его разрешения.

— Моей матери грозят смертью! А вы пытаетесь меня остановить? — я хотела оттолкнуть его, но стражи встали стеной, и снизу поднимались ещё трое.

— Вернитесь к себе, принцесса, — сказал старший из них. — Никто не может нарушить запрет императора. Ни вы, ни мы.

Они одновременно, слаженным движением, встряхнули правой рукой, и у каждого появился меч, и острые клинки грозно блеснули в свете настенных светильников.

— Вернитесь к себе, — повторил стражник. — Проявите благоразумие, принцесса.

— Смеете угрожать мне? — процедила я, чувствуя, как в груди вместе со страхом разгораются гнев и ярость.

Будто внутри меня разожгли огонь — опаляющий, рвущийся наружу сполохом искр. Я вдруг неожиданно для себя самой точно так же, как стражники, взмахнула правой рукой и ощутила ладонью холодную и тяжёлую рукоять. Пальцы мои тут же оплели её, и я медленно подняла руку на уровень лица.

Я держала меч. И его прямой обоюдоострый клинок светился красновато-синим светом.

На клинке у рукояти была надпись, и первое, что я увидела — имя «Шао».

Случись подобное в любой другой момент, я выронила бы неизвестно откуда взявшееся оружие, но сейчас только имя Шао слегка укололо моё сердце. Но в следующее мгновение я увидела второй иероглиф — «стебель». Это было имя меча — Шао Тин, Стебель Пиона.

— Дайте дорогу, — сказала я и прочертила мечом, оставив в воздухе сверкающую искристую полосу. — Не пощажу никого, кто попытается меня остановить.

Стражники попятились, отступая к стенам. На испуганных и озадаченных лицах заплясали золотистые блики — от пламени светильников, и пурпурные блики — от моего меча.

Я не стала ждать, пока воины опомнятся. Побежала вниз, подобрав платье, чтобы не запутаться в подоле.

— Держите её! — раздалось позади, но я даже не оглянулась.

Страх и гнев придавали сил, и я ворвалась во внутренний двор императорского дворца, и стража не смогла меня догнать.

Внутренний двор был освещён десятками факелов, которые держали стражники. Я увидела искажённые отчаянием и горем лица