Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

— Тогда уйду сама! — сказала я громко. — Я больше не считаю себя частью императорской семьи! Больше нет принцессы Шойо! Считайте, что она умерла.

— Доченька! Что ты такое говоришь?! — мама бросилась ко мне, обняла, стараясь удержать.

Но я поцеловала её в лоб и отстранилась.

Отец медленно опустил руку, лицо его болезненно дёргалось, и он смотрел на Яо Мо с настоящей ненавистью.

— Да, уйду с ним, — подтвердила я, указывая на Безумного Демона. — И вернусь с ним, если император посмеет причинить зло императрице или ещё кому-то, кто восстанет против его тирании!

— Я твой отец! — крикнул он. — И навсегда останусь им! А ты — моя дочь, Шойо! И ты обязана подчиняться моей воле!

— Если фарфоровая чаша треснула, ваше величество, — ответила я и подошла к Яо Мо, взяв его за руку, — то никакая сила её не сделает её снова целой.

Безумный Демон обнял меня за талию, бросил перед собой меч, и он повис горизонтально в воздухе. Мы встали на клинок, и он понёс нас в небо, туда, где сияла в центре небесной чаши звезда Цзы-вэй, похожая на далёкий пурпурный пион.

Ветер разметал и перепутал наши волосы, переплёл края рукавов и одежд. Яо Мо держал меня крепко, и мы всё дальше улетали от императорского дворца, где совсем недавно я считала себя счастливейшей на свете.

Мы миновали защитный купол, и вот уже только серые тучи окружали нас. Над нами висело чёрное небо, покрытое блёстками звёзд, под нами светились сначала огни столицы, потом небольших городов, потом отдалённых деревушек, а потом внизу стало темно. Ещё темнее, чем на небе, потому что на земле не бывает звёзд.

— Не жалеешь? — только сейчас заговорил демон. — Не жалеешь, что ушла со мной?

— Нет, — ответила я, прижимаясь щекой к его груди.

Мой меч, объятый пурпурным пламенем, истаял, растворившись в воздухе, и теперь я могла обнять демона обеими руками.

— Ты потеряла всё, — продолжал он, — а я всё равно не могу дать ответы на твои вопросы.

— Пусть так, — согласилась я. — Понимаю и уважаю твоё молчание. Раньше я подчинялась отцу, теперь буду подчиняться мужу. Тебе.

— Я не хочу рабского подчинения, — возразил он. — Обещаю сделать всё, что ты захочешь.

— Но я не хочу рабского поклонения! — засмеялась я в ответ и добавила: — Мы вместе. И теперь никто не разлучит нас. Если только мы сами.

— Никогда не отпущу тебя, — сказал он. — И не отдам никому.

— Придётся поверить тебе на слово, милый, — я впервые назвала его так. — Остальное покажет время.

На Ласточкину гору мы прилетели перед рассветом.

Никто не ждал нас в хижине, только ветер тихонько колыхнул пионовые кусты, с которых уже осыпались лепестки.

Яо Мо принёс хвороста и разжёг огонь, а я стряхнула одеяло и подушки и застелила постель.

— Голодна? — спросил он, проверяя запасы на полке. — Есть только рис и мука. Что будешь — пустой рис или пресные лепёшки?

— Звучит так заманчиво! — сказала я и засмеялась. — Давай устроим пир — пусть будут и рис, и лепёшки.

— Днём поймаю рыбу, и поставлю силки на птиц, — говорил Яо Мо, наливая в котёл воды, пока я замешивала тесто для лепёшек.

— Обещаю, что научусь чистить рыбу за два дня, — я постаралась скрыть, что у меня уже горела ладонь, которую я натёрла ложкой, пока месила тесто. — С птицей сложнее, но клянусь не плакать от жалости, когда буду отрубать уткам головы. Ты, главное, их поймай.

Безумный Демон посмотрел на меня с улыбкой.

После того, как мы поели лепёшек и риса, и запили чаем эту нехитрую еду, Яо Мо отправился за рыбой, а я решила показать себя настоящей хозяйкой. Вымыла чашки и котелок, наломала веток и сделала веник, перевязав его шёлковой лентой, которую вынула из причёски. Я подмела хижину, побрызгала пол и сад перед домом водой, сгребла пожухлые лепестки и даже отыскала несколько видов съедобных трав. Пусть они не насытят, но смогут придать вкус и жаркому из дикой утки, и супу. И лепёшки с начинкой из рубленой зелени будут вкуснее и сочнее. Сейчас ещё не время, но к осени тут должны вырасти и плоды таро, и грибы, и ямс. Нет, я не останусь бесполезной бездельницей, и моему мужу не придётся жалеть, что он женился на мне.

Мужу… Женился… Я как-то позабыла, что у нас не было брачной церемонии. Не было обмена подарками, не было праздника по случаю нашей свадьбы. Но кто бы стал устраивать подобную церемонию для дочери императора и демона? И гости всё равно бы не пришли. Значит, всё это ненужные обряды. Ведь браки заключаются не бумагами, как деловые договоры, а слиянием сердец, душ и… слиянием тел.

Я выполоскала в пруду постельное бельё и одежду Яо Мо и развесила на пионовых кустах. Солнце быстро высушило выстиранную ткань, и я тщательно отгладила простыни, халаты и рубашки камнем, разогретым в очаге. Одежда была сложена аккуратной стопкой, и я подумала, что надо будет собирать ещё и душистые цветы, чтобы сделать ароматные мешочки. Ведь у нас нет драгоценных благовоний и курильниц. Теперь мне надо позаботиться о том, чтобы мой муж всегда был одет в чистую и приятно пахнущую одежду.

Перед полуднем вернулся Яо Мо и первым делом подошёл ко мне, посмотрев в глаза.

— Не скучала? Тебе не было страшно?

— Нет, — покачала я головой. — Я была очень занята, так что скучать и бояться было некогда.

Он взглянул на неуклюжий веник, перетянутый шёлковой лентой, и сказал:

— Я принесу тебе новые ленты, из самого лучшего шёлка. И фарфоровую посуду. Дай только немного времени.

— Откуда ты всё это достанешь? — я не удержалась и дёрнула его за длинные волосы. — С Горы демонов? Думаешь, тебя там ждут? Давай уже учи меня чистить рыбу!

На обед и ужин мы ели вкусного жареного гольца с пряными травами, с рисом и лепёшками, и пили травяной чай с засахаренным боярышником, а когда спустились сумерки — мягкие, несущие прохладу, я дала Яо Мо чистую одежду и отправила мыться в пруд.

Когда он ушёл, я подвязала волосы и разделась, набросив лишь халат на голое тело. Потом вышла из хижины и направилась по дорожке к пруду. Ступеньки из плоских камней сбегали к воде, окружённой ивами, и я снова увидела, как купается мужчина — сидит по плечи в воде, одетый лишь лунным светом.

Яо Мо или услышал мои шаги, или почувствовал