Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич

к роли титулованной особы. Много легенд связано с историей нашей семьи, мой брак — это близкородственный брак, заключённый с целью спрятать ребёнка в моём лице от всего мира. После смерти мужа я провела в монастыре практически десять лет, это было его последней волей. Сейчас же, столкнувшись с действительностью светской жизни, я совершенно не желаю оказаться в руках недобросовестного опекуна или навязанного мне распутного супруга. Я урождённая княжна д' Фуркево, шевалье.

Его глаза застыли в удивлении.

— Я слышал истории о князе д' Фуркево в Париже, ваш брат, он был в курсе вашей истории?

— Нет. Он непризнанный потомок, дальняя ветка рода от младшего ненаследуемого сына. Я не посвящала его в действия и поступки чистых наследников Семьи.

— Ваш брак, он был консумирован?

Покраснев, я утвердительно кивнула.

— В присутствии дуэньи и матери настоятельницы об этом есть записи шевалье.

«— простите меня, Этьен»- мысленно просила у него защиты. «- пожалуйста, будьте мне мужем, прошу».

— Вы говорили, что у вас есть в наличии старинный перстень рода графа Этьена Антонио Раймон делла Гутьеррес?

— Да, и изъявление его последней воли, и семейные украшения делла Гутьеррес, в том числе кулон его прабабушки, переданный мне в наследство.

Вытянув кулон из-под одежды, сняв с шеи цепь, я передала его шевалье. А затем подвела мужчину к портрету Жанны и Кристин. Ноэль, державший в руках украшение, что запечатлено было на груди у дамы, проникновенно смотрящей на него со старинного портрета, не верил собственным глазам. Его словно дрожь охватила от сознания того, что он держит в руках.

— На оборотной стороне, мессир.

Гравировка рода, она сразу бросалась в глаза.

— Мадонна, какая старина, моё почтение, графиня, — мужчина склонил голову и отдал мне обратно украшение.

— Спасибо шевалье. Я хотела бы, чтобы вы стали моим управляющим. Вы и ваша супруга, мадам Марта. Вы и сами позже поймёте, что необходимо будет расширить штат, и вести хозяйство в доме согласно занимаем должностям. Подбор людей, это очень ответственно, это не сразу. И всё же. От вас и вашей супруги я хочу видеть неукоснительный строгий контроль за всем, что происходит в имении. В этом, или в каком другом, если нам придётся переехать.

Я хотела видеть его глаза, словно услышав меня шевалье, ответил на мой посыл. Спокойно встретив мой пристальный взгляд, он не отвёл, своего.

— С леди Иннес, я поговорю сама. Все остальные я думаю, узнают эту новость от вас. Если кто-то захочет что-то изменить в своей жизни, я никого не держу.

— В караване с нами ехала семейная пара, мадам графиня, мы их хорошо знаем с супругой. Простые, работящие люди. В Тулузе у них родственники мужа вроде как проживали, я узнаю про их судьбу.

— Только согласно вашим рекомендациям шевалье, мне не нужны люди в имении, которые могут подсыпать яд в пищу, или открыть ночью врагам двери нашего дома.

Он дёрнулся словно от удара.

— И такое было?

Мой тихий вздох, что последовал ему ответом, сказал, наверное, больше чем слова.

— Вопрос воскресной службы, он до сих пор открыт. Подберите нам тихую и скромную церковь. Леди Иннес и её дочь, в Шотландии прошли чин принятия в полное общение с Католической Церковью, и леди должна пройти таинство исповеди и причастия. Мне тоже необходимо общение со служителем церкви, так же как, впрочем, и всем проживающим в нашем имении, учитывая, что мы месяц были в пути.

'… и пусть в её словах ни капли правды,

она божественно права'.

Би-2

* * *

«— … говори правду и тогда тебе не придётся ничего запоминать», — как мудры порой слова великих.

Но кто же их пишет⁈ Наверное, кто-то очень умный, но почему-то, мне кажется, весьма далёкий от реальных жизненных событий. И как ни странно, в этом моём наблюдении семнадцатый век не слишком-то и отстал от двадцать первого. Ведь сознание каждого человека очень избирательно. Что для него ложь? В моём же случае, для меня, практически всё.

Мне пришлось запоминать — навсегда, и жить с этим «всё», вживаясь в то, что я о себе запомнила, а значит, придумала для всех, и для себя в том числе.

Знала, что кое-что из этого «всё» выглядит полным абсурдом, но этот абсурд знала только я.

Как всё сложно, изначально. Нести бремя лжи, для меня всегда было в тягость, и будто унизительно. Когда я сталкивалась с ситуациями, и мне приходилось или приходится лгать, я чувствую себя неловко и постоянно пытаюсь найти способ выйти из этого положения без особых потерь прежде всего для себя. Вот почему я всегда стараюсь быть честной и откровенной, даже если это может быть сложно или неприятно. Размышляя о наших отношениях с мужем когда-то, думала, что если изменю Игорю, то сразу всё расскажу ему. Словно сам факт измены не так унизителен, как бремя, с которым бы я носила после, все воспоминания о произошедшем, и смотрела ему в глаза.

Хотя где-то внутри меня будто кто-то спорил с этим и просил всё не усложнять.

Не усложнять и делать вид, что ты такова, как нарисовала себе, пока не поверят другие. А затем сработает эффект бумеранга, и ты сам больше не усомнишься в том, что недавно ещё придумывал, сопоставляя факты, даты и события:

«— и пусть в её словах ни капли правды, она божественно права», — так и есть, моя Мадонна, так и есть.

Душа, была полна метаний, пережитое, и сомнения от того настоящего, в котором я просыпалась каждое утро, как хотелось всё это выплеснуть, и немного забыться, и переключиться. Мне нужно было действо и вид окружающего мира, и, возможно, дорога куда-нибудь, недолгая, но сменяющая ежедневные будни в закрытом, уединённом уголке чуждого пока ещё мира.

Часовня святого Антонина при Римско-католической церкви Якобинцев, куда привёз нас шевалье Ноэль, была именно тем местом, где я провела около двух часов в молитве, не замечая ничего вокруг.

— Дитя моё, — аббат Стефан, был польщён и растроган.

— Давайте помолчим, святой отец, — преклонив колено и взяв его за руку, прислонила тыльную сторону его ладони к своему лбу, чувствуя её тепло, отпускала наболевшее, — благословите, падре.

Получив желаемое, я провела с ним в тихой беседе ещё около часа. Леди Иннес была примерно в таком же состоянии, что и я, наверное, только