Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка
В прошлый раз камешек в его шпильке сверкнул красным, но сейчас солнце не освещало нашу землю, и камешек блеснул чёрным. Как внимательный вороний глаз. И так же — внимательно и пристально — сейчас мой муж смотрел на меня.
Я спускалась по ступеням, не чувствуя под ногами камня — будто ступала по облакам. Безумный Демон не спускал с меня взгляда и не произнёс ни слова. Но разве нам нужны были сегодня слова?
Остановившись у самой кромки воды, я помедлила и развязала пояс на халате. Шёлк соскользнул с моих плеч, скользнул по бёдрам, и упал мягкой волной.
Теперь и я была одета лишь в лунный свет. Но не застыдилась наготы, не стала ничего скрывать, и позволила своему мужу увидеть меня всю, от макушки до кончиков пальцев.
Он подался навстречу ко мне, вода ответила тихим плеском, и я сделала ещё шаг, а потом ещё, и ещё, осторожно ступая по каменистому дну.
Яо Мо понадобились всего пара мощных гребков, чтобы оказаться рядом со мной и обнять меня.
И здесь я не стала разыгрывать стыдливость, а первая поцеловала его, обвившись вокруг демона, как демоническая женщина Сянлю, которую сравнивали со змеёй и с ивой. Сейчас я сама стала и змеёй, и ивой, и прохладной водой, чтобы утолить и погасить огонь мужского желания.
Губы наши встретились, грудь прижалась к груди, и сердце нашло сердце, душа — душу, а тело нашло тело, и двое стали единым целым, подчиняясь самому древнему и нерушимому закону вселенной.
* * *
Проснувшись утром в постели, в маленькой хижине, на Ласточкиной горе, я ещё не открывая глаз почувствовала запах пиона.
Так и есть. Вместо моего мужа рядом со мной на подушке лежал пионовый цветок — только что распустившийся, пурпурного цвета, с золотистой сердцевинкой. Как пурпурная звезда, что сияет в центре небес.
Мне оставалось лишь с улыбкой покачать головой. Только мой муж, этот безумец, мог раздобыть где-то цветок пиона, когда время их цветения уже давно закончилось.
Потянувшись, я ощутила во всём теле сладкую усталость.
Вот и всё. Фарфоровая чаша моего девичества треснула и разбилась. Теперь нет благородной принцессы Шойо. Есть жена Безумного Демона. И я даже не знаю, кто она такая, эта жена. Демонических ли кровей, небесных или человеческих.
— Проснулась? — голос моего мужа заставил меня снова улыбнуться.
Какая разница — кто я? Пусть даже трижды демоница. Есть небесная судьба, есть воля небес, но есть так же и та судьба, которую вершим мы сами, и есть наша свободная воля. Мы с Яо Мо выбрали этот путь сами, и сами пройдём его до конца. И каким бы каменистым ни был этот путь, каким бы ни был его конец, меня это не страшило. Сейчас мне казалось, что я могу всё в этом мире. Даже долететь до звезды Тянь-цзы и нарвать букет в саду небесного императора.
— Есть горячий чай и засахаренный боярышник, — муж наклонился надо мной и поцеловал меня. — А ещё в силки попалась утка. Но голову я ей отрубил сам. Всё-таки у нас медовый месяц, научишься убивать уток потом.
— Ты такой заботливый, — я обняла его за шею, и чай успел выкипеть, пока мы выбрались из постели.
Несколько солнечных безмятежных дней мы были так же безмятежно счастливы. Я позабыла о прошлом, не думала о будущем, и жила лишь настоящим, наслаждаясь свободой, ветром и любовью.
Мы жарили уток на углях, варили рыбный суп с рисовыми шариками, купались в пруду, в самый зной валялись на траве в тени деревьев, и я читала наизусть любовную песню «Одежда из пуха, пёстрая одежда». В сумерках, когда становилось прохладно, Яо Мо играл на гуцине, а я танцевала среди пионовых кустов под эту музыку. Каждый день мой муж дарил мне пионовый цветок, и как я ни пыталась, не могла добиться от него, в каких чудесных садах он срывает пионы.
С каждым днём я чувствовала себя всё сильнее, всё свободнее, всё счастливее. И верила, что так будет всегда.
Каждый день Яо Мо отправлялся ловить рыбу, а я ждала его, занимаясь домашними делами. Правда, дел было совсем немного, так что большую часть времени я проводила в пионовом саду, взрыхляя землю, выпалывая сорняки, подвязывая кусты.
Придёт новая весна, и здесь снова расцветут десятки цветов. И ласточкина гора станет настоящей обителью нашей любви.
Когда закончится медовый месяц, я напишу письмо матушке, спрошу о здоровье отца и братьев, о здоровье и счастье сестры, сообщу, что у меня всё хорошо, что муж любит и балует меня.
Пусть я рассталась со своей семьёй в ссоре, но ссора не может длиться вечно. Рано или поздно примирение состоится. А что насчёт того, узнаю и я правду о себе… Это не так уж и важно, если хорошо подумать. Может, и к лучшему, что отец молчит об этом. Хотя бы сейчас. Чтобы ничто не нарушило нашего с мужем безмятежного счастья.
Я не услышала шагов, но увидела чью-то тень в конце сада. Яо Мо всегда приходил бесшумно, и я каждый раз вздрагивала, когда он неожиданно обнимал меня со спины и целовал в шею. В этот раз я заметила его раньше.
— Ты рано вернулся! — бросилась я к нему, радостно смеясь.
Какое счастье бежать навстречу мужу, распахивая руки для объятий. Сколько надо прожить вместе, чтобы перестать радоваться этому?
Но в конце сада меня ждал не муж. Там стояла моя сестра.
— Ли Хуа? — не поверила я своим глазам и даже остановилась, растерявшись. — Как ты здесь оказалась?
— Что, ты уже не рада видеть родную сестру? — спросила она, с вызовом вздёргивая подбородок. — Вместо приветствия я слышу недовольство!
— Какое недовольство, чём ты? Просто не ожидала увидеть тебя…
— Или не ждала, — сестра скривила губы. — Впрочем, неважно. Я принесла тебе письмо от матушки.
Она вынула из широкого рукава письмо, перевязанное ленточкой, и протянула мне. Одежда на ней была ещё богаче, чем при прошлой нашей встрече. Синий и голубой шёлк, расшитый серебром, словно дождь окутывал стройную фигурку сестры. Но лицо её было бледным, и под глазами залегли тени, хотя она пыталась скрыть это под слоем пудры и румян.
— Что? Не возьмёшь? — спросила она, выпятив нижнюю губу. — Или твой муж запрещает тебе брать письма из родного дома?
— Нет, не запрещает, — я подошла и взяла у неё письмо. — Пройдём в дом? Мы живём не слишком богато, но у меня есть чай из