Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

— Ивовая орхидея вместо чая? Как низко ты пала, — вздохнула Ли Хуа, покачав головой. — Матушка предполагала это, поэтому прислала тебе ещё и мешочек чая. Это «медовая роса», он сладкий и очень мягкий.

— Передай ей мою благодарность.

— Где твой муж? — спросила Ли Хуа, запуская руку в другой рукав.

— Ловит рыбу к обеду, — ответила я.

Ли Хуа взглянула на небо. Был ещё час змеи, и солнцу нужно было преодолеть половину небесного купола, чтобы достичь зенита.

— Ловит рыбу… — проворчала Ли Хуа. — В нашем дворце даже слуги не ловят рыбу. Как низко ты пала, Шойо!

Она резко выдернула руку из рукава, и я увидела, она держит вовсе не мешочек чая.

В руке у неё был прозрачный голубоватый кристалл. Очень похожий на тот, которым мой отец смог лишить силы Яо Мо. Но этот кристалл был гораздо больше, и в нём роились и вспыхивали синие искры — как синие светлячки.

— Кристалл, разбивающий душу демона? — я ощутила холодок страха в груди. — Но ведь он был уничтожен? Наша мама уничтожила его…

— Это другой кристалл, — объяснила Ли Хуа и усмехнулась.

Я никогда не видела у неё такой усмешки. Холодной, полной ненависти.

— Этот кристалл сделала я, — сестра повернула его в пальцах, и солнечный свет отразился на полупрозрачных гранях. — Я вложила в него всю свою ненависть, всю энергию ци, какая была в моём теле. Тот кристалл был сделан человеком. Жалкое творение смертного. Этот кристалл — само совершенство. Он убьёт тебя первой же вспышкой. Разобьёт твою душу на кусочки. Фарфоровая чаша дала трещину? Так ты сказала? От тебя не останется даже осколков. Даже пыли не останется. И ты не сможешь переродиться ни в одном из трёх миров. Сегодня я уничтожу твою душу, Шао.

— За что? Что я тебе сделала?.. И почему ты зовёшь меня Шао? — невольно я отступила, потому что видеть сестру такой было страшно.

— Что сделала? — похоже, Ли Хуа чувствовала мой страх и наслаждалась им. — Знаешь, я столько времени думала — чем же ты лучше меня? Я не уступаю тебе ни в красоте, ни в происхождении, я всегда преуспевала в пути самосовершенствования и ни разу не нарушила небесных законов. А ты… ты всегда их нарушала. Всегда была мятежницей, смутьянкой, и почему-то именно тебя почитают, уважают и любят.

— Ли Хуа, — я выставила руки ладонями вперёд, пытаясь образумить сестру, — произошла ошибка. Это не я — дочь, дарованная небесами. Это ты — дар бессмертного небесного чиновника. Наши родители будут любить и почитать тебя, как подарок небес…

— Да кому нужны эти презренные старики! — крикнула сестра, сорвавшись на визг, и лицо её исказилось уродливой гримасой. — Почему он всегда видит лишь тебя? Почему для него существуешь лишь ты?

— О чём ты говоришь?.. — произнесла я, уже понимая, о ком она говорит.

Я отступила ещё на шаг и встряхнула правой рукой, чтобы призвать меч Шао Тин, но ничего не получилось. Или у меня не было сил для концентрации энергии ци, либо в прошлый раз всё вышло у меня случайно, и теперь я не могла повторить этого, как ни пыталась.

— Как низко ты пала, Шао, — покачала головой Ли Хуа. — Ты всё забыла. И теперь тебе придётся исчезнуть, так и не узнав, кто ты такая.

Ли Хуа подняла кристалл выше, сжала его дрожащей от напряжения рукой, и он просиял холодным мертвенным светом, выпустив луч по направлению ко мне.

Я успела заметить, как покрылись инеем и заледенели ветки пионовых кустов. Листья пожухли и свернулись, и осыпались невесомо, тая, как снежинки.

Но смертоносный свет не достиг меня.

Потому что между мною и сестрой встал Яо Мо.

Я увидела его лицо — мгновенно побледневшее, с отражением боли в глазах.

Раздался истошный крик Ли Хуа.

Голубое сияние колыхнулось, дрогнуло, а потом исчезло.

— Я не хотела! Юн Хао! Не хотела! — вопли сестры доносились до меня словно издали.

Потому что всё вокруг перестало иметь значение.

Мой муж продолжал обнимать меня, защищая, но упал на колени, потянув за собой. И вот уже я держала его в объятиях, не давая упасть головой на землю.

— Ты что наделал? — шептала я, гладя его по щекам и лбу. — Зачем встал под удар?

— Я не навредил ей. Её крови не будет между нами, — муж попытался улыбнуться, но губы лишь болезненно дёрнулись.

— Я вылечу тебя! — сказала я, встряхнув его. — Слышишь? Не смей сдаваться!

— Не буду, — пообещал он, взял меня за затылок и притянул к себе.

Наши губы встретились, а потом я почувствовала, как по моему телу заструилась яростная энергия ци — это мой муж последним усилием отдавал мне всего себя до последней капли. Когда я попыталась отстраниться, он удержал, и когда я укусила его, тоже не отпустил.

А потом рука его на моём затылке ослабела, скользнула по моему плечу, падая… И только тогда я смогла освободиться и сразу же набросилась на мужа с упрёками:

— С ума сошёл?! Тебе надо беречь энергию!..

— Кристалл, созданный бессмертным, разбивает душу сразу же, — ответил Яо Мо. — Мне уже ничто не поможет, а тебе нужны силы.

— Как это?.. Ты ведь не оставишь меня? Не оставишь? Отвечай! — я встряхнула его и раз, и другой, и третий. — Нет, это не может закончиться вот так! — слёзы потекли из моих глаз.

Но в этом мире я была лишь беспомощной, слабой женщиной. Без памяти, без осознания своей силы, бросившая всё, ради любимого, а теперь терявшая и его.

— Не плачь обо мне, — Яо Мо хотел стереть слёзы с моих щёк, но рука безвольно упала, чуть приподнявшись. — Зачем плакать о тех, кто был счастлив?.. Я был с тобой двадцать дней… Я считал каждый день… Столько дней цветут пионы, и столько дней ты наполняла мою жизнь благоуханием. В моей жизни не было ничего прекраснее. И мне не жаль заплатить за это самую высокую цену. Я был слишком доверчив… Но я так хотел жить с тобой в этом мире, показать тебе его красоту, чтобы ты полюбила его так же, как я…

Голос его становился всё слабее, потом он закрыл глаза, глубоко вздохнул и умер.

Я приложила ладонь к его груди и не услышала биения сердца.

Зато услышала нечеловеческий вой и рыдания, и очнулась, вернувшись в пионовый сад на Ласточкиной горе.

Ли Хуа стояла на коленях, раскачиваясь из стороны