Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

Голубой кристалл валялся в стороне, переливаясь синими искрами.

— Замолчи, — сказала я сестре, и хотя из моих глаз всё ещё текли слёзы, голос прозвучал твёрдо и жёстко. — Ты не имеешь права оплакивать моего мужа. Он ненавидел ложь и обман, а ты лжива насквозь.

— Твоего мужа? — Ли Хуа уставилась на меня полубезумными глазами. — Твоего мужа?! Он был моим женихом! — крикнула она мне в лицо. — Ты отняла его у меня и в первый раз, и во второй, и в третий! Но теперь его нет… И тебя не будет! Слышишь, Шао? Тебя тоже не будет! Ты умрёшь! Растаешь! Исчезнешь!

Путаясь в подоле платья, она на четвереньках подползла к кристаллу и схватила его.

Я не отвела взгляд, лишь крепче обняла бездыханного Яо Мо.

Просто я перестала бояться. И перестала что-либо чувствовать кроме гнева. Он захлёстывал меня, наполнял, рвался наружу.

— Ты исчезнешь! — повторила Ли Хуа с ненавистью.

С самой настоящей ненавистью.

Но кристалл, разбивающий души, не ударил меня мертвенным сиянием.

Пальцы Ли Хуа разжались, она содрогнулась всем телом, всхлипнула, а потом кровь хлынула у неё изо рта, пачкая светлые одежды.

Голубой кристалл выкатился из руки сестры, запутался в траве.

Ли Хуа беспомощно всплеснула рукавами и упала лицом вниз. Из её спины торчала короткая толстая стрела.

— Кровожадная тварь, — услышала я одновременно знакомый и незнакомый голос. — Я успел вовремя, принцесса. Но прости, что слишком опоздал. Теперь тебе ничего не угрожает, я смогу защитить тебя.

В пионовый сад, держа лук с ещё звенящей тетивой, вошёл первый советник Вэй Линьфу. Вернее, мой покойный жених Хуэй Фэн. Вернее… Я смотрела в лицо этого человека, узнавала и одновременно не узнавала его. Он был старше, чем Хуэй Фэн, но гораздо моложе, чем Вэй Линьфу. И в то же время его черты напоминали и того и другого. И напоминали ещё кое-кого… На нём были светлые одежды, и волосы были светлыми, как у небожителей на рисунках древних художников. И ещё у него были украшения из голубого нефрита. И даже лук был с серебряной облицовкой.

— Мы похороним твоего мужа с честью, — сказал он, вставая на одно колено передо мной и в знак покорности склоняя голову. — А подлую убийцу надо бросить на растерзание птицам и зверям. Она не заслужила погребения за своё коварство и за своё предательство.

— Коварство и предательство? — Ли Хуа зашевелилась, сплёвывая кровь, и с трудом приподнялась на локте. — Вы упрекаете меня в коварстве и предательстве, отец?

Советник резко повернул голову, взглянув на мою сестру, а я увидела, что женщина в голубых и синих одеждах — вовсе не моя сестра. Пусть черты её напоминали Ли Хуа, но они были тоньше, совершеннее, гармоничнее, а на лбу обозначился знак синего лотоса.

— Анхэ? — с запинкой произнёс советник.

— Наконец-то вы меня узнали! — Ли Хуа улыбнулась окровавленными губами. — А вот я узнала вас сразу. Но не выдала. Хотя ваша страсть — она преступна. А в моей страсти никакого преступления нет. Только вы использовали меня, как разменную пешку, обвинили, да ещё и избавились. Вы ведь так и рассчитывали, что Юн Хау заслонит её собой? А я-то поверила, что вы помогли мне сделать кристалл, чтобы уничтожить её… Все мои силы… Вся моя жизнь… Всё было потрачено впустую!..

Она рассмеялась страшным, диким смехом, снова упала в траву и затихла. На этот раз навсегда.

— Дочь? Анхэ? — спросила я.

Советник, до этого с ужасом смотревший на женщину в синем, перевёл взгляд на меня.

Лицо у него было, как у мертвеца. Застывшее, холодное, с пустыми глазами.

— Как низко ты пал, небесный чиновник Шуй Тао, бывший императорский советник, бывший старейшина клана Чу, — произнесла я медленно и раздельно.

Сначала я увидела смятение в его глазах. Даже страх.

— Ты узнала меня? — спросил он и облизнул губы.

— Синие одежды, голубой нефрит… Трудно не узнать небожителя, — сказала я, глядя ему в глаза. — Вы ведь один из четырёх бессмертных, помощников небесного императора? Вам покорны воды всех трёх миров. Значит, Анхэ — ваша дочь? Поистине, вокруг меня были лишь ложь и обман. Отец, вы, сестра — всем вам известно то, чего не знаю я. И вы все лгали мне.

Страх в его глазах ушёл. Остался лишь тусклый алчный блеск зрачков. Даже не блеск, а отблеск. Напоминающий, что когда-то это существо обладало благородством, достоинством, умом и властью. Теперь же это был мертвец с обликом небожителя. Демон в обличии бессмертного.

— Смотришь на меня с презрением? Верно, Шао? — сказал он мне. — А ведь я стал таким из-за тебя. Это ты виновата в том, что случилось. Это любовь к тебе довела меня до безумия. Все мы стали безумными из-за тебя. Но ты должна принадлежать только мне. Так и произойдёт. Здесь и сейчас.

Он шагнул ко мне, переступив через труп Ли Хуа, и на ходу распустил пояс халата.

— Остановись! — предупредила я, крепче обнимая Яо Мо, будто он мог меня защитить. — Кем бы ты ни был, сейчас ты нарушаешь небесный закон!

— Законы — всего лишь пустые слова, — ответил бывший советник моего отца и мой бывший жених, сбрасывая халат. — А в этой жизни есть лишь одно правило: женщина принадлежит мужчине, который её хочет.

Он схватил меня за плечо, но я укусила его в руку. Тогда он схватил меня за волосы и дёрнул к себе. Я вскрикнула от боли, и словно земля отозвалась на мой крик — что-то в её недрах глухо застонало, дрогнуло, и скалы вокруг Ласточкиной горы отозвались долгим эхом.

Перепуганные птицы заметались в небе, и со всех сторон поползли сизые грозовые тучи.

— Ты моя, Шао! Всё равно моя! — произнёс советник, пытаясь оторвать меня от тела Яо Мо.

Я забилась в его руках, но внезапно он отпустил меня сам.

И смотрел куда-то вверх.

Я тоже подняла голову.

В небесах, между сгущающихся туч, летели два белоснежных облака, похожие на цветки хлопка. На облаках стояли двое мужчин — один в белых одеждах, другой в зелёных. Так же, как и на Шуй Тао, на них были украшения из нефрита — на одном из белого камня, на другом — из зелёного.

Чиновник воды лишь скрипнул зубами, когда мужчины приблизились, оставшись парить в воздухе.

Их я тоже узнала, хотя ни разу не встречала.

В белых одеждах — небесный чиновник воздуха Хао Тао, в зелёных чиновник земли Кун Тао.

— Не пора