Равнины гнева - Изабелла Халиди

Искры пробежали по ее позвоночнику, его близость распутывала ее, как витки туго натянутых пружин. Успокаивала ее бешеный пульс, который начал скакать галопом по совершенно другой причине.

Она медленно повернулась, их губы разделяли всего лишь волоски, в то время как Катал оставался согнутым, его голова была наклонена набок, а проникновенные глаза устремлены на нее. Как будто провоцируя ее сократить дистанцию и нарушить их соглашение.

— Спасибо, генерал, — твердо ответила она, ее губы коснулись его губ, когда она сдержалась. Желая доказать ему, что она человек своего слова, что она может следовать его приказам и держать любовницу, истекающую кровью из-за этого великолепного мужчины, отдельно от воина в ней.

— Поцелуй меня, — прошептал он в ответ, горячее дыхание коснулось ее губ, когда он уставился на Дуну, миллион эмоций бурлил в этих двух бездонных омутах его тела. — Поцелуй меня, — повторил он, глядя на ее губы, — как будто завтра не наступит. Как будто ты умирала, а я был твоим единственным спасением. Поцелуй меня, как Луна целует небо, а ветер ласкает воду. — Его руки обвились вокруг нее, приподнимая и крепко прижимая к себе. — Поцелуй меня, как будто я воздух, необходимый твоим легким, чтобы дышать. Как будто твое сердце перестанет биться, если я перестану существовать. Поцелуй меня, — умолял он ее мягким голосом. Очень, очень мягким. — Заставь меня поверить.

Она прижалась губами к его губам, обвивая руками жилистую шею Катала. Запустив пальцы в его темные локоны, она открылась для него, и его язык вторгся в нее. Когда она сдалась ошеломляющему потоку эмоций, которые поглотили ее. Это стерло все остальное, что когда-либо существовало до него. Единственная мысль, эхом отдающаяся в ее голове и пульсирующая по венам.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Она никогда не говорила ему этих слов вслух. У нее никогда не было необходимости озвучивать их ему. Веря, что он чувствовал это. Что его сердце знало, что это правда, и без того, чтобы ей приходилось это говорить. Три маленьких слова, которые звучали слабо для ее ушей, которые никогда не могли передать истинную глубину всепоглощающей, бесконечной полноты которую Дуна чувствовала с Каталом.

Это была не просто любовь.

Это было чувство сопричастности.

Дома.

Безопасности.

Принятия.

Слияния душ всякий раз, когда их взгляды соприкасались, когда их тела сливались в одно целое. Связи, которая затронула самую сердцевину ее существа и заставила ее захотеть остаться в его объятиях навсегда.

Но момент для признания прошел, когда прозвенели боевые рога, и их пузырь блаженства лопнул. Реальность обвила их своими скользкими щупальцами, сжимая до тех пор, пока у них не осталось иного выбора, кроме как разорвать страстный поцелуй и встретиться лицом к лицу с жизнью и испытаниями, которые вскоре последуют.

Пока они не побежали обратно к лагерю и противостоянию, которое изменит все.

ГЛАВА

29

— Следующий урок, — крикнул генерал, когда они вырвались из-за последней линии деревьев. — Что бы ты ни чувствовала с этого момента, выплескивай это наружу. Не подавляй это! Но делай это контролируемым образом, ты понимаешь? Если это ярость, ты позволяешь ей набирать обороты, а затем медленно отпускаешь ее с каждым взмахом твоего меча. Если это боль, ты признаешь ее, но не зацикливаешься на ней и используешь как топливо для более эффективного уничтожения своего врага. А если это страх…

— Я ничего не боюсь.

Он недовольно поморщился. — Ну вот, ты снова становишься самоуверенной. Каждый смертный чего-то боится, даже если утверждает обратное. Страх — это то, что отличает тебя от настоящих монстров, Дуна. Но даже в страхе ты должна быть храброй.

Она потянула его за руку, резко останавливая. — Я серьезно, Катал. Я не чувствую страха, когда дерусь. Я никогда не чувствовала этого за всю свою жизнь. Вне этого, да. Но никогда на поле боя. Никогда, когда я держала в руке клинок.

Он вгляделся в ее лицо, словно пытаясь прочесть правду за ее словами.

— Это делает меня монстром?

Его брови нахмурились, между ними образовалась глубокая складка, пока он размышлял над ее вопросом. — Возможно, это ключ к твоим способностям. Возможно, на каком-то подсознательном уровне твоя психика осознает истинный масштаб твоих способностей и знает, что они будут держать тебя в безопасности и уберегут от вреда, по крайней мере физического, и, следовательно, у тебя нет реальных причин бояться. — Замолчав на короткое мгновение, он спросил ее: — Что ты чувствуешь, когда сражаешься? Что заставляет тебя так безжалостно обращаться с клинком?

— Агрессия, — сказала она без колебаний. — И не только в ожидаемой форме, когда по твоим венам бежит адреналин. Она более интенсивная, более всепоглощающая. Я хочу, без необходимости, разрушать. Наказывать. Это состояние глубокой жажды крови, когда я не чувствую удовлетворения, пока не убью своего противника. Но я могу контролировать это, по крайней мере, в какой-то степени, потому что я отступаю во время дуэли, чтобы дело никогда не заходило так далеко.

Из лагеря донеслись крики, но Дуна ничего этого не слышала, только напряженное молчание между ней и Каталом и то, с каким беспокойством он смотрел на нее.

— В чем дело? — спросила она, нуждаясь в том, чтобы он высказал свои мысли вслух, вместо того чтобы читать его мысли.

— Твой отец…

Рога снова протрубили в воздухе, обрывая его ответ и их разговор и вынуждая их вернуться к бегству, схватка в лагере теперь была всего в нескольких шагах.

Сосредоточившись, Дуна осмотрела открывшуюся перед ней сцену, где, казалось, весь лагерь был в бешенстве. Сторожевые костры горели ярче, чем когда-либо, и в большем количестве мест, чем раньше, словно были тактически расставлены в надежде отразить нападение врага.

— Убей столько демонов, сколько сможешь, — прогрохотал генерал, затем ухмыльнулся, и глаза его озорно блеснули, он повернулся к ней лицом. — А командир? Постарайся не отставать. — Подмигнув, он взмахнул мечом и прыгнул в хаос.

Собственный клинок Дуны взметнулся вверх как раз в тот момент, когда изуродованная фигура бросилась вперед, устремив на нее свои рубиновые глаза. Знакомая волна жажды крови пронзила ее, ее вены наполнились насилием, когда ничто, кроме нее и этого меча, не имело значения.

Взвизгнув от ярости, демон вытащил свое собственное оружие и начал бесцельно размахивать им в ее сторону. За смехотворно короткий промежуток времени она обезоружила его и заставила корчиться лицом вниз на земле, прежде чем Дуна отрубила ему голову.

Вот тогда-то ее и осенило.

Демоны были бывшими солдатами Ниссы, да.