Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич

— А вы уверены, что она знает, где оно? По моим наблюдениям девочка зарабатывает деньги самостоятельно, совершенно неординарным способом не находите?

— Вы со своей сестрёнкой отъявленная семья авантюристов, будто и не аристократы вовсе!

— Вы нам льстите, донн Рафаэль.

«— вот нравится мне эта фраза, спасибо сестрёнке, о, как его проняло».

— Что сталось с капитаном Фабьеном и судном?

— Скончался, понимаете совершенно внезапно, знаете ли, сердечный приступ, капитан весьма несдержанно вёл себя в выпивке, весьма. Галеон стоит на рейде близ Нарбонны, команда ожидает на берегу.

— Вчера в зале, не возникло желания обнять сестрицу?

Мужчина, стоящий возле окна, дёрнулся, словно как от удара

— Я вам так отвечу донн Рафаэль, когда вы её увидите без маски и подпадёте под влияние её очаровательной беззащитности, и ещё чего-то необъяснимого, главное, чтобы оно не возникло у вас.

— Беззащитность? Мы говорим об одном и том же человеке?

— Я вроде бы что-то сказал про маски, донн Рафаэль.

— Вы несносны, не припомню вашего истинного имени, сеньор.

— Я и сам его не помню, словно и не знал вовсе.

— Завтра я подготовлю письмо к ней, и договорюсь о нашей встрече. Думаю, решиться всё очень быстро, она не захочет терять такое прибыльное дело в Тулузе, как отель и казино, но и этим, поделиться ей придётся тоже.

Его собеседник удивлённо поднял бровь.

«— что собираетесь вы ей предъявить, для того чтобы она согласилась пойти на уступки»?

Задумчиво Филипп (будем так его называть) смотрел на визави.

«— верно подкуп кого-то из служащих гостиницы, и состряпанный навет со свидетельскими показаниями, возможно ли этим её запугать, какой ещё информацией владеет сеньор герцог»?

— Мадам живёт в этом отеле, ваша светлость?

— Да, в отдельном крыле.

Молчание и крепкая выпивка, сигары и раздумья — вечные спутники настоящих мужчин.

Каждый из них думал о своём, и этого вполне хватало, чтобы заполнить тишину, возникшую после их разговора. Почему мужчины так любят заблуждаться, считая себя властелинами всего сущего на земле? Как губительна эта самоуверенность.

«— я, верно, ею взят в плен, моя душа отныне несвободна». Мурашками по коже пробегали воспоминания об их общении в замке Шотландии, и в Порт-Глазго.

«— эти чувства, действительно ли они братские, и если ты так предан Ордену, отчего тогда умолчал о возможностях в тех горах в Шотландии»?

Рассматривая перстень рода, с колумбийским изумрудом, таинственно излучающим тихое и мудрое, сияние, донн Рафаэль Хуан дель Альбуркера считая, что достаточно уже пожил в отеле, ожидая развязки этой истории, недоумевал:

«— отчего у прадеда возникло столько неприятностей с сеньорой, у которой нужно было всего лишь взять, то, что ей никогда не принадлежало»? «- как просто было заточить её в монастырь, или, объявив ведьмой выпытать всё, отдав её в руки умелому палачу»?

«— нет жизни без потерь, „вдова из Шотландии“ справиться с этим, Торризи помогут ей, утрут слёзы и выдадут замуж подпорченный супружеством товар».

* * *

«— Прованс — это так предсказуемо. Для них, для всех, однако мне необходимо всё спрятать в хранилищах», — думала, укладывая в новые прочные кожаные сумки для дамских нарядов, конечно же, с двойным дном, все наши финансовые запасы.

— Иннес, дорогая оденешь вот эти нижние юбки.

Держа в руках тяжёлый лён, смущённо улыбалась подруге.

— Дениза, но они такие…… мм-м, неподъёмные.

— Так и есть, ты же помнишь, что мы вчера в них вшивали весь день. Вечером до закрытия городских ворот, отправляемся, времени совершенно нет.

Крутясь возле зеркала, примеряя мужской костюм, а затем, снимая с волос папильотки, я в нетерпении укладывала россыпь каштановых кудрей по мужской моде.

Какой смазливый, до сильного «фу-таким быть», придворный щегол из меня получился и парика не нужно. Вот губы подкрашу и брови, конечно же, подведу. Панталонами из атласа с кружевом понизу украшусь…

— Для мадам Марты, наряд тоже готов. И только мадемуазель Софи будет в обыкновенных юбках, ей не справиться в присмотре за детьми в таких нарядах. Всё это — женское бельё и корсеты уложим сверху в сумки.

Как много нужно всего учесть. Необходимо хорошо закрыть все двери и внутренние ставни.

— Ничего не берите лишнего, мы просто уезжаем в другое имение, допустим, к морю, как любая семья. Осенние, и зимние месяцы года, поверьте, их принято проводить у тёплого моря. А ещё лучше едем в Париж, хотим успеть к Рождеству! Легенда хоть куда. Сюда вернёмся через несколько месяцев, возможно.

Сделав голос совершенно мужским, я прорычала:

— Моя любимая сестрёнка, Иннес, иди ко мне!

Взвизгнув девушка, подбежав к кровати, спряталась за балдахином.

В это время в мою спальню забежали Софи, и Эйлис, встревоженно колыхнулась льняная ткань задёрнутой прикроватной шторы.

— Кто от меня спрятался?

Расставив руки и смешно дуя в приклеенный ус, я пыталась поймать хоть кого-то из девчонок, со смехом изворачивающихся от меня. Визг стоял до потолка, когда мы спустились на первый этаж, дамы на портретах, казалось, с улыбками следили за нами, не сводя взора с происходящего.

— Ой, не могу, Эйлис — малышка, иди к своему любимому дядюшке, и пойдёмте ужинать, где моя шляпа и сапоги? — Сестрица Иннес, пойдёмте уже и обопритесь на мою руку.

Эйлис сделав шутливый реверанс, подала мне маленькую ладошку. Её глаза горели от восторга:

— Мы куда собрались, донна Дениза? В город за покупками?

— Нет душа моя, в путешествие. Только когда я в мужских одеждах не называй меня донна, хорошо?

— А как называть?

— Говори, что я твой любимый дядюшка, месье Филипп.

— Хорошо, месье дядюшка, а что у вас с усами?

Её смех колокольчиком звенел в хрусталиках люстры.

— А что у меня с усами, мы их сейчас поправим, это я целовался неудачно на свидании с вами моя любимая леди Эйлис.

Ужин прошёл в приподнятом настроении, а далее мадам Марта примеряла свой наряд.

— Как же в таком ходить-то, ваша светлость, к чему столько бантов?

— Так и не ходите, сидите в экипаже и строго на всех поглядывайте, вот вам веер для важности.

Шевалье Ноэль улыбаясь, разглядывал все наши сборы, а далее разложив карту на большом столе, я