Затмение; Год 1666 – Часть 1 - Нора Ольвич

Сосредоточившись на услышанном, выплывая из грёз своего отдельного мира, послушница с акцентом, которого она очень стеснялась, сказала, что новый инструмент она назвала фортепьяно.

Что хочет показать его устройство маэстро на рисунке и чертежах, и мечтает на свою небольшую оплату труда, что у неё остаётся на руках, и скапливается, заказать его изготовление у мастера, о котором слышала от старших монахинь.

— Фортепьяно — forte — «громко» и piano — «тихо». Хм. У него будет меняться диапазон звука?

— Да ваша честь. Мы можем сначала его сделать небольшим, пробным. Я так хочу свою новую композицию исполнить на праздник Ла-Сенса именно на этом инструменте.

— Праздник Вознесения Господня, это месяц май следующего года. У нас достаточно времени, синьорина, и всё же подготовьте чертежи инструмента, мне нужно всё обдумать. Вы обрадуете нас новым произведением?

Девушка застенчиво утвердительно кивнула.

Он слышал её историю. Совершенно потерявшую память о своей прошлой жизни, синьорину нашли после сильного шторма лодочники близ Санта-Марии делла Верджине и отправили её в ближайший монастырь. Девушка долго болела после переохлаждения, а придя в себя совершенно ничего не помнила.

Хотя иногда маэстро видел иное, но не собирался об этом говорить кому-либо. Только человек музыки и творчества с его уникальным слухом и пониманием языка тела, может понять, как мыслит то или иное существо.

Так вот, воспитанница Элена, что пребывала ныне в Ospedale della Pietà, по его наблюдениям помнила, абсолютно всё, но только не говорила об этом, словно скрываясь от всего мира за стенами монастыря.

«— вероятно, это было покушение, девушка знает своих врагов и считает, что ей опасно находиться в светском мире, возможно, при этом погибла вся её семья, но несмотря на это, она одна из тех, кто находится на государственном обеспечении совершенно законно, отдавая всю себя работе».

Так думал пожилой маэстро, что тихим шагом мерил коридоры этого благочестивого заведения, идя в свои комнаты. Также считала мудрая аббатиса, полагая большой удачей, что попечительский совет Санта-Марии делла Верджине в своё время отказал девушке в содержании.

— Синьорину Элену во время передвижения по каналу располагайте в самый центр сидящих в гондоле девушек, и глаз с неё не сводить. Пусть лик будет всегда покрыт, это приказ.

Во дворце Дожа девушек всегда отводили в отдельные комнаты, их никто не мог видеть, это было строжайшее правило. И только во время концерта издалека, можно было видеть поющий хор, но никак не музыкантов. Исполнительницы вокала всегда стоят, держа в руках ноты музыкального сопровождения. Их вдохновенные лица помогают зрителю ощутить трепет священного момента, слыша произведение от первых лиц.

Девушек сложно разглядеть в лицо и выделить кого-то лично, но мужчины и это умудрялись делать, наводя после справки о той или иной исполнительнице.

Аббатиса слышала голос молодой послушницы, он был великолепен, но никогда она не покажет девушку светскому миру, зная её историю, ссылаясь на её акцент, она запретила вносить её в группу вокалистов.

* * *

Итак, собрав всё необходимое, распределив особый багаж и свои роли в этом путешествии. Сделав строгий наказ детям величать меня исключительно как месье Филипп, заперев и задраив всё изнутри в обоих домах, совершенно не подозревая о том, что в отеле RICH все уже как, сразу после обеда, сбились с ног в поисках мадам «Миледи», мы отправились в поездку.

Планируя к утру добраться в уютный городок, с уникальным историческим прошлым на южном побережье Франции мы двинулись к выезду из Тулузы. Дамы удобно расположились в дормезе повышенной комфортности, стали готовить детей ко сну. В него же вошёл весь наш багаж. Я с мужчинами, верхом, практически без остановки, наслаждаясь поездкой и хорошей рысью свежих лошадей, сопровождала наш экипаж.

Мы спокойно выехали из вечернего города, оставляя за спиной гвардейцев на крепостной стене, готовящихся закрыть ворота города на ночь.

Мой ярко бирюзовый камзол и плащ к нему, отделанный дорогим мехом, бордовые сапоги с блестящими пряжками столичного франта и невероятно большое перо на шляпе, а также восторженные крики детей, что мы едем в Париж, привлекли, наверное, должное внимание и остались в памяти этих мужей. На что и был мой расчёт.

Буквально через два часа быстрой езды я сняла себя всю эту бутафорию и, одевшись в строгие удобные одежды, продолжила дальнейший путь. С удивлением, наблюдая за собой желание на большой скорости без устали, двигаться всё дальше и дальше, подбадривая своих спутников. Меня восхищало всё, яркие звёзды и месяц, прохладный воздух и хорошая дорога, такая отличная от дорог столетней давности. А ещё просто смена обстановки.

«- как здорово путешествовать в хорошей компании, доделав все свои дела на работе».

Эта мысль радовала своей необыкновенной новизной ощущений. Мы несколько раз для отдыха останавливались в придорожных тавернах. Стараясь не будить детей что-то кушали, переговаривались и меняли лошадей.

Я вспоминала, как настаивала на подписании договора купли-продажи отдельно бизнеса, который назвала легальным, прошедшим несколько городских проверок, так и отдельно здания отеля. Все эти документы, сложенные по порядку основательно, грели мне душу. Всё законно, меня и правда проверяли несколько раз.

«- как вовремя всё это, я просто чувствую, что вовремя».

Въезжая в чужой город, ощущая близость моря, уставшие, но очень довольные началом путешествия мы распределили свои роли, мне нужен был небольшой отдых и время для перевоплощения.

А примерно к пятнадцати часам дня, после непродолжительного обеденного принятия пищи, выходя из придорожной таверны в облике состоятельной дамы с двумя детьми, с нянями и сопровождающими нас родственницами, в облаке кудрей и обильных белых кружев на платье, слушая, о чём мне шепчет месье Ноэль, я с удивлением внимала последние новости:

— Мадам графиня, на рейде стоит «Святой Лукас», капитан Фабьен уже, как полгода отдал Всевышнему душу, команда на берегу, ожидает из Тулузы вашего брата Филиппа.

«- море, я чувствую его дыхание, оно близко и словно чувствует меня».

Как хотелось взойти на судно, и ощутить лёгкую качку и попутный ветер. Отправляясь в дальнее путешествие наблюдать, как удаляется берег, становясь всё меньше и меньше. Превратившись же в точку на горизонте, он вскоре исчезнет вовсе из поля зрения, оставляя только могущественный океан вокруг.

«- что там про Филиппа»?

— Вот как? Филипп в Тулузе? Мило. У капитана есть наследники шевалье Ноэль?

— Получается, что только я — его троюродный брат, об этом есть запись в судовом журнале, что он сделал лет пятнадцать назад. Наследником, также является ваш