Путь пиона. Двадцать дней цветения - Ната Лакомка

когда я спускаюсь в город, меня не узнают. На целебные травы я вымениваю у местных жителей рис и одежду. Узнаю новости, которые доходят до этого уголка страны с опозданием. Я знаю, что теперь вместо моего отца императором стал И Чэнь. Раз в год от вдовствующей императрицы Ву в Город-Под-Рукавом-Феи присылаются богатые подарки в качестве подношения Пионовой Фее. Часть даров идут на нужды города, а часть оставляют у подножья горы. Я ни разу ничего не брала оттуда. Хотя говорили, что императрица присылает в дар фее шёлковые одежды, драгоценные шпильки и самые вкусные и редкие лакомства.

Сейчас я ношу широкополую соломенную шапку, мой халат покрыт заплатами, мои руки огрубели от работы, а кожа стала смуглой от солнца. Во мне теперь трудно узнать прекрасную и утончённую принцессу из императорского рода Тай, но я умею ловить рыбу и жарить её на углях. Умею ставить силки на уток, потрошу птиц и ощипываю, чтобы сварить вкусный суп. Я научилась рубить бамбук и сама поострила хижину взамен той, что рухнула ночью, когда погиб Яо Мо.

Вокруг хижины теперь раскинулся огромный пионовый сад. И пусть пионы в нём самые обыкновенные и не меняют цвет четыре раза в день, как в саду на звезде Цзы-вэй, но здесь растут пурпурные, розовые и белые цветы. При утреннем свете они приобретают перламутровый отблеск, в полдень их краски особенно ярки, а вечером цветы становятся золотистыми от закатного солнца. Каждую весну они распускаются пышно и дружно. Их аромат достигает Шан Биана, и люди устраивают праздник пионов, украшая цветами статую доброй феи в местном храме.

Прошло три года, и лишь один пионовый куст за это время так и не зацвёл.

Я поливаю его каждый день. Укрываю от непогоды. Подолгу сижу рядом с ним и рассказываю, как прошёл мой день, что я собираюсь делать завтра и… как скучаю по мужу, у которого такое страшное и неподходящее имя — Яо Мо.

Пионы цветут всего двадцать дней, и надо успеть насладиться их красотой и ароматом.

Поэтому в пору цветения я встаю очень рано, ещё до рассвета.

Умываюсь в пруду, к которому спускаются каменные ступени, и где ивы клонят к воде гибкие ветви.

Набираю воды, чтобы полить цветы.

Первый ковш я всегда выливаю на пионовый куст без цветов.

Вот и сейчас я поднимаюсь по каменным ступенькам, несу тяжёлые вёдра, подхожу к кусту…

Солнце ещё не взошло, и на листьях и лепестках пионов дрожат капельки росы.

И росой покрыты тёмные волосы мужчины, который спит под моим кустом.

На мужчине чёрный халат, а волосы украшены шпилькой с красным камешком.

Роняю вёдра, вода выплёскивается мне на ноги, насквозь промочив туфли, но я не замечаю этого. Я иду вперёд, иду медленно, потому что очень трудно поверить в чудо, очень страшно ошибиться в своей надежде.

Мужчина просыпается, садится, оглядывается.

Его лицо с резкими чертами, с гордым разлётом бровей, с чётким рисунком губ. Будто холодный северный ветер выточил эти черты на скале возле водопада.

— Шойо, — говорит он, протягивая мне пурпурный цветок пиона с жёлтой сердцевинкой, — я так долго спал…

— И проснулся, наконец! — отвечаю я, бросаясь к нему в объятия.

В эту весну ласточки[1] свили гнездо под стрехой хижины на Горе Пионовой Феи.

[1] Ласточка в китайской культурной традиции — вестница весны и любви.