Равнины гнева - Изабелла Халиди

Уставившись с открытым ртом на снежную гарпию, которая только что приземлилась в нескольких футах от них, Дуна пошатнулась: — Как…

Подмигнув, генерал подошел к Шаху, похлопал его по шее и, положив на него одну руку, повернулся к ошарашенной Дуне. — Возможно, тебе стоит закрыть свой рот, милая. Это очень отвлекает.

Последовала череда красочных слов, когда Дуна подошла к гигантской птице и, обвиняюще ткнув в нее пальцем, сказала: — Предатель.

Из горла Шаха вырвался мягкий воркующий звук, его рубиново-красные глаза смягчились, словно извиняясь. Даже перья на его огромной голове, казалось, расправились.

— Не смотри на меня так. Ты больше не получишь от меня кроликов. С этого момента твой новый друг может приносить тебе угощения.

Последовала еще одна череда воркований и щебетаний, и как раз в тот момент, когда она уже собиралась сдаться, Катал взъерошил перья Шаха и, не сводя с нее глаз, сказал птице в шею: — Она не знает, как их собирать. Я принесу тебе самые вкусные.

Раздраженно пыхтя, Дуна взобралась на спину хищника, подождала, пока мускулистые бедра Катала не прижмутся вплотную к ее, прежде чем толкнуть Шаха локтем.

Сильные руки обвились вокруг нее, прижимая спиной к обтянутой кожей груди как раз в тот момент, когда снежная гарпия взлетела. — Ты ревнуешь, малышка? — Его теплое дыхание щекотало ее кожу, когда генерал заговорил ей в щеку. — Не будь к нему слишком строга. Ты знаешь, что он обожает тебя.

Облака проплывали мимо них, когда они летели к Святому Городу, ее эмоции были напряжены. — С каких это пор вы двое так близки?

Нос Катала скользнул по ее щеке. По подбородку. Прижался к ней носом. — С тех пор, как ты решила подольше вздремнуть в Кише, и мне пришлось найти способ безопасно увезти тебя оттуда обратно к себе, где я мог бы позаботиться о тебе должным образом.

Щеки Дуны вспыхнули, когда она вспомнила совершенно особое обращение, которому подверглась после того, как пришла в себя почти две недели назад.

— Непослушный командир, — промурлыкал Катал ей на ухо. — Всегда думаешь о таких грязных вещах. — Пальцы прошлись по краю ее пояса, туда-сюда, дразня ее.

— Что…что ты делаешь?

Она почувствовала легкий поцелуй под изгибом челюсти. — Ты выглядишь напряженной. — Затем еще один, чуть ниже. — Что тебя беспокоит?

— Ничего. — Она судорожно сглотнула, кожа горела, пока ее пальцы впивались в оперение Шаха. — Я просто не знаю, чего ожидать, когда снова увижу своего отца. Мы расстались не совсем в лучших отношениях.

Катал промурлыкал что-то ей в шею, продолжая изучать губами. — С тобой все будет в порядке. Он любит тебя, Дуна. И хотя он, возможно, пытался защитить тебя неправильным образом, мы также не знаем, почему он это сделал. Легко судить кого-то, когда не знаешь причин, побудивших его что-то сделать. Кое-что, что ты могла бы сделать с таким же успехом, будь ты в то время на его месте.

Выпрямив спину, Дуна оттолкнулась от Катала. Не потому, что она злилась на него за то, что он так думал, а потому, что знала, что он прав.

Черт возьми.

Неужели она снова была слишком строга к своему отцу?

Ей было так легко возложить вину на него. Выставить его главным виновником ее несчастий, когда на самом деле он был лишь частью всего этого. Фрагмент общей картины, который привел ее туда, где она сейчас находилась.

Ее отец не поджигал ее деревню и не был причиной смерти ее бабушки. И не он нападал на нее. Он также не заставлял ее бежать из Бакара и не вызывал серьезного разрыва в отношениях между ней и Каталом, который медленно заживал сам по себе.

Да, он изменил ее жизнь другими способами. Сыграл роль Судьбы и безвозвратно изменил все. Но… могла ли она винить его?

Серьезно, по-настоящему, винить его?

Если бы он только объяснил мне чертовы причины для этого, тогда, возможно, у меня было бы больше понимания!

Сильные руки потянули ее назад, возвращая на прежнее место. — Не отталкивай меня только потому, что тебе не нравится то, что я говорю. Правда может ранить, но это то, что тебе нужно услышать. Ты также не сможешь двигаться дальше или исцелиться, если продолжишь жить в иллюзии.

Прежде чем она успела открыть рот, чтобы возразить, мозолистые пальцы скользнули в перед ее брюк, оказавшись в опасной близости от пульсирующего клитора.

— Мы не должны, — последовал ее слабый ответ.

— Но мы это сделаем, — последовал его твердый ответ. Затем он оказался рядом, погружаясь в ее влажный центр и распространяя ее возбуждение по набухшему бугорку, затем еще раз, пока он не стал мокрым и им было легко манипулировать. — Закрой глаза.

И вот так она и сделала.

Мир исчез, как только она опустила веки. Звуки стали резче. Прикосновения усилились, ощущение ловких пальцев Катала, работающих с ней так легко, так умело, что она забыла обо всех своих тревогах.

Его другая рука скользнула по ее груди и, ловко расстегнув первую половину пуговиц, нашла ее грудь, разминая ее в такт своим пальцам. Пощипывая и перекатывая ее сосок, он прикусил ее подбородок, когда голова Дуны снова упала ему на грудь.

— Ты такая красивая, — прошептал он. — Мне нравится смотреть, как ты распадаешься на части. Это как если бы я наблюдал за взрывом яркой звезды.

Впившись руками в его бедра, Дуна держалась, теряя контроль и позволяя себе освободиться.

Сильное, но неровное биение сердца Катала отдавалось в ее позвоночнике, напоминая ей, что он действительно был там, с ней. Что, несмотря на все препятствия, они сделали это.

— Отпусти, — уговаривал он ее грубым тоном и скользнул двумя пальцами в ее пульсирующую сердцевину, одновременно потирая клитор тыльной стороной ладони точными круговыми движениями. — Отдай себя мне.

Призрачная рука схватила ее за подбородок, поворачивая лицом к себе, пока он играл с ее жемчужным бутоном. Затем его рот оказался на ней, целуя ее так, словно она была его кислородом, тихо постанывая, когда он поглощал ее.

Как будто ее тело было настроено на то, чтобы доставить ему удовольствие, внезапная волна жара захлестнула ее, и с последним толчком его пальцев она кончила, ее восторженные звуки поглотил жадный рот Катала.

Высвободив из нее пальцы, он томно вытер их, словно пробуя на вкус самое изысканное лакомство на свете, затем застегнул ее кожаные брюки и, запечатлев нежный поцелуй на ее губах, повернулся лицом вперед.

— Мы на месте.

❖

Дуна уставилась на Чародея, который не