Зависимость от чудовища - Стейси Кроу

— Дешон — моя жизнь, — произнесла она просто.

Так просто. Как факт. Как дождь за окном. Как то, что трава зелёная, а небо синее.

Дешон - жизнь.

А я нет.

Я это знала. Всегда знала. В глубине души, в самом тёмном углу, куда я прятала правду, я всегда это знала. Но слышать это вслух, вот так, прямо в лицо...

Мне было больно.

Очень больно.

И в то же время — странно спокойно. Будто какая-то давняя рана, которая никогда не заживала, наконец-то вскрылась и выпустила гной. Теперь можно дышать. Теперь можно лечить.

Пусть мне будет больно. Если жизнь распорядилась так, чтобы больно было кому-то из нас двоих — пусть это буду я. Только не Дешон. Пожалуйста, только не он.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент дверь реанимации открылась.

Вышел врач. Высокий, уставший, в зелёной хирургической форме. На бейджике значилось: «Доктор Салис».

Джуди подскочила мгновенно, будто её пружиной подбросило.

— Ну как он? — Голос сорвался на визг. — Что с моим сыном?

Доктор Салис посмотрел на неё усталым, но спокойным взглядом.

— С вашим сыном всё будет в порядке, — сказал он. — Он сильный. Отделался лёгким сотрясением, ушибами, парой ссадин. Завтра переведём его в платную палату.

У меня с души будто камень упал.

Такой тяжёлый, что я даже не замечала, как он давил всё это время. Я выдохнула. Воздух вошёл в лёгкие легко, свободно, впервые за несколько часов.

— Я снял побои, — продолжил доктор, переводя взгляд с Джуди на меня. — Вы будете писать заявление?

— Да! — Выкрикнула я, не думая.

Доктор кивнул.

— Хорошо. А пока...

Он посмотрел на часы.

— Он пришёл в себя. Думаю, я могу дать пять минут на встречу. Но только одному человеку. И ненадолго.

Я посмотрела на Джуди. Она стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на дверь. На лице её было написано такое отчаяние, такая жажда, что у меня внутри всё перевернулось.

— Ты не против, если я с ним поздороваюсь? — Спросила я.

Она перевела на меня взгляд. Удивлённый. Растерянный. А потом кивнула.

— Иди, — сказала она тихо. — Он тебя любит. Ты для него... ты для него как свет в окне.

Я не стала спрашивать, что это значит. Просто кивнула доктору и пошла за ним.

Доктор Салис выдал мне одноразовый халат, бахилы, маску. Я натянула всё это дрожащими руками. Сердце колотилось где-то в горле.

Мы прошли по длинному белому коридору. Мимо палат, откуда доносилось пиканье приборов. Мимо поста медсестёр, где кто-то тихо говорил по телефону. Остановились у одной из дверей.

— Пять минут, — напомнил доктор и открыл дверь.

Я вошла.

И замерла.

Он лежал на кровати. Маленький, худенький, почти незаметный под белой больничной простынёй. От него тянулись трубки к капельнице, к монитору, который пикал ровно, успокаивающе. Лицо в синяках. Да и тельце тоже.

Дешон.

Мой маленький брат.

Я чуть не расплакалась. Слёзы подступили к глазам, защипало в носу, но я сдержалась. Изо всех сил. Ради него. Ради того, чтобы он не видел меня слабой.

Я натянула самую широкую улыбку, которая имелась в моём арсенале. Наверное, вышло криво. Но я старалась.

— Эй, привет, чемпион! — Сказала я бодро, подходя к кровати.

Он повернул голову. Медленно, с трудом. Увидел меня — и в его здоровом глазу зажглось что-то тёплое, живое.

— Сия? — Голос слабый, хриплый, но такой родной. — Это правда ты?

Я взяла его за руку. Ладонь маленькая, тёплая, с смешными короткими пальцами.

— Правда. Я здесь.

Он попытался улыбнуться. Получилась кривая гримаса — мешала рассечённая губа.

— Знал бы я, что ради встречи с тобой должен загреметь в больничку, — прошептал он, — сделал бы это раньше!

Я рассмеялась. Сквозь слёзы, которые всё-таки потекли. Смешно, глупо, отчаянно.

— Дурак ты, — сказала я, сжимая его руку. — Я очень скучала по тебе. Очень.

— Я тоже, — он попытался сжать мою руку в ответ. — Ты надолго?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но я здесь. И я обещаю: мы накажем тех, кто это сделал. Они ответят за всё.

Глаза его вдруг округлились. Расширились от ужаса.

— Нет! — Выдохнул он. Голос стал громче, резче. — Сия, нет! Там всё не так просто! Прошу тебя, не надо в это лезть! Пообещай мне! Я сам разберусь!

Я смотрела на него и не понимала.

Что он несёт? Какие разборки? Он ребёнок. Ему двенадцать лет. Какие могут быть разборки с теми, кто его избил?

— Дешон, — начала я, — что ты...

Дверь открылась. Вошёл доктор Салис.

— Простите, мисс Флоренс. Время вышло. Ему нужен покой.

Я посмотрела на брата. Он смотрел на меня умоляюще. В его глазах был такой страх — не за себя, а за меня, — что у меня сердце разрывалось.

— Всё будет хорошо, — сказала я твёрдо. — Я обещаю. Я разберусь.

Я наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Отдыхай. Я ещё приду.

Он кивнул. Слабо, едва заметно.

Я вышла.

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Что происходит? Что он имел в виду? Почему он так испугался, когда я сказала про наказание? И этот взгляд... Этот взгляд, полный ужаса.

Да что вообще тут творится?

Я открыла глаза и посмотрела в конец