Пристойное поведение - Кэти Андрес

У меня есть своя жизнь.

Аня вскочила, подтягивая простыню к груди, и посмотрела на меня как на умалишенного.

— Серьезно⁈ — ее глаза округлились до размеров блюдец.

— Ну да.

Она открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Вся её архитектурная логика сейчас трещала по швам.

— То есть… — она ткнула в меня пальцем, задыхаясь от возмущения. — Ты меня тут мучал, связывал, доводил до истерики, выбивал из меня признание… уже зная, что тебе плевать⁈

Я медленно перевел на неё взгляд. Мои губы сами собой растянулись в широкой, наглой и абсолютно бесстыдной улыбке.

— Ага. Потрясающе вышло, скажи?

Ее лицо надо было видеть. Смесь шока, желания меня убить и осознания того, как ловко я ею сманипулировал, читалась в каждой черточке.

Я потянулся к ней, собираясь снова завалить её на матрас, как вдруг…

Лицо Ани изменилось. Вся её злость моментально испарилась, уступив место какому-то животному, неподдельному испугу. Она побледнела и медленно обернулась в сторону закрытой двери спальни.

Моя рука замерла в воздухе.

— Ты чего?

Она медленно, словно боясь резких движений, повернула ко мне голову. Её глаза снова блестели, но теперь уже от паники.

— Я… я слишком громко кричала?

Мои губы снова разъехались в гордой улыбке.

— О да, — подтвердил, не скрывая удовольствия от собственной работы.

Аня закрыла глаза и застонала, уронив лицо в ладони.

— Твою ж…

Я искренне не понимал масштаба трагедии. Мы в нашей квартире, у нас отличная шумоизоляция. Ну, может, соседи снизу и услышали, что у Марка Соболева всё отлично с личной жизнью, так пусть завидуют.

— Да что такое-то? — я мягко потянул её за запястья, убирая руки от лица. — Меня все устраивает.

Аня посмотрела на меня взглядом человека, который только что осознал, что нажал не на ту кнопку при разминировании бомбы.

— И не сомневаюсь, — обреченно выдохнула она. — Только вот твоей дочери это навряд ли понравилось.

Я замер.

— Чего?

Она сглотнула и кивнула в сторону коридора.

— Она в соседней комнате.

В голове воцарилась звенящая, мертвая тишина.

— О… — только и смог выдать, чувствуя, как вся кровь разом отливает от лица.

Аня

Горячие струи воды били по моим уставшим, ноющим плечам, смывая остатки безумной ночи, слезы и пот.

Я стояла, прижавшись спиной к прохладной плитке душевой кабины, пока Марк, абсолютно невозмутимый и пугающе бодрый для человека, который не спал, методично втирал в мои волосы шампунь.

Его большие руки скользили по моей голове мягко, но с той собственнической уверенностью, которая теперь читалась в каждом его жесте.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

Мое тело было похоже на один сплошной, пульсирующий синяк.

Каждая мышца, каждое сухожилие отзывалось тягучей, сладкой болью, напоминая о том,

как

именно этот бетонный диктатор выбивал из меня правду.

— Восемь утра, белка, — его низкий голос с легкой хрипотцой нарушил шум воды. Марк выключил душ и накинул на мои плечи огромное пушистое полотенце. — Пора в офис. Голландцы, конечно, пересчитывают статику, но генплан сам себя не согласует.

Я тихонько застонала, утыкаясь лбом в его влажную грудь.

— Можно я просто умру здесь? Или возьму больничный по производственной травме?

Марк тихо рассмеялся, обхватив меня за талию и приподняв за подбородок.

— Никаких больничных. Главный архитектор должен быть на объекте.

Он быстро, по-армейски вытерся сам, натянул темные домашние штаны, а мне протянул свою чистую белую футболку. Натянув ее, я поймала свое отражение в зеркале. Лицо раскрасневшееся, губы припухли, на шее, прямо над ключицей, красуется свежий, красноречивый след от его зубов.

Господи.

— Пошли за кофе, — скомандовал Марк, открывая дверь ванной.

Я послушно пошлепала за ним босиком по паркету. В голове царил абсолютный, умиротворенный штиль. Ровно до того момента, пока мы не свернули в арку кухни.

Я застыла на пороге. Буквально вмерзла в пол.

За кухонным островом, обхватив обеими руками огромную кружку с чаем, сидела Рита.

Под ее глазами залегли темные тени, волосы были собраны в небрежный пучок, а вид у нее был такой, словно она пережила локальный апокалипсис, сидя в эпицентре ядерного взрыва.

Мое лицо мгновенно залило краской такого оттенка, что позавидовал бы любой пожарный кран. Я перестала дышать. Воспоминания о том,

как

я кричала этой ночью, обрушились на меня бетонной плитой.

Марк же, даже не сбившись с шага, спокойно прошел мимо меня.

Абсолютно невозмутимо, словно каждое утро встречал на своей кухне травмированную дочь после бурной ночи с ее подругой.

Он подошел к кофемашине и нажал кнопку.

Рита медленно, как в фильме ужасов, подняла на меня свой остекленевший взгляд.

— Не смотри на меня так, — пробурчала она хриплым, безжизненным голосом. — Мне самой, пиздец, как стыдно.

Она сделала паузу, сглотнула и перевела злой, пылающий взгляд на широкую спину моего мужчины.

— И самое паршивое, — с нажимом процедила Власова, — что я даже уйти не могла! Потому что кто-то запер квартиру на ключ изнутри и забрал их с собой.

Марк обернулся. В его глазах мелькнуло искреннее, неподдельное удивление.

— Я не знал, что ты тут, Марго, — спокойно ответил он, забирая свою чашку эспрессо. — Думал, Аня приехала одна.

Ритка медленно перевела убийственный взгляд обратно на меня.

Я вжалась плечом в дверной косяк, чувствуя, что прямо сейчас хочу провалиться сквозь землю, пробить перекрытия и оказаться в подземном паркинге.

— Я… Я забыла.

— Забыла она! — фыркнула Ритка, нервно обхватывая кружку так, словно пыталась согреть о неё руки. — Мне нужен психотерапевт. И вы мне его оплатите! Оба! Я не знаю, как такое теперь пережить. У меня психологическая травма несовместимая с жизнью! Если ты матери устраивал такие допросы, — она метнула на отца испепеляющий взгляд, — я вообще удивлена, что родилась нормальной!

Марк, как раз подносивший чашку с обжигающим эспрессо к губам, замер. Его темные глаза опасно сузились.

— Маргарита, — низко, с предупреждающими металлическими нотками зарычал он.

Но Власову, чья нервная система за последние сутки и так напоминала искрящую проводку, было уже не остановить.

— Что «Маргарита»? — она вдруг подперла подбородок рукой, склонила голову набок и уставилась на отца с откровенным, почти научным интересом. — А однако да? Сорок три года, а что вытворяешь.

Я поперхнулась воздухом.

Лицо запылало так, что, казалось, сейчас от меня пойдет пар. Инстинктивно я запахнула ворот его футболки повыше, пытаясь скрыть алеющий на шее укус.

Я ждала, что Марк сейчас взорвется. Что он гаркнет на дочь, прикажет ей замолчать или хотя бы смутится.

Но я забыла, с