Хороший остров 3 - Александр Лиманский
— Слушайте все, — сказал я.
Народ у огня притих.
— С переездом торопимся, — сказал я. — Как Святослав положит крышу целиком, переходим в Кольцо. Звери его обходят, стая туда не пойдёт. Там спокойнее, чем здесь.
Зоя спросила сразу:
— А корни? Вы же сами говорили, там ночевать нельзя.
— Говорил, — сказал я. — И сейчас говорю: пока нельзя. Почему звери туда не ходят, я так и не понял наверняка. Поэтому первую ночь там проведу я сам, с кем-нибудь из своих. Если утром мы оба целые, все переходят.
— Я пойду, — сказал Валера. Я даже не успел никого назвать.
— И я, — подал голос Леонид, который сидел у пленного.
— Один со мной, — сказал я. — Второй остаётся здесь. Решим, когда будет крыша.
Валера переглянулся с Леонидом, и оба промолчали. Это было уже кое-что.
— Андрей, — Валера сел рядом со мной. — Я про лёжку. Я знаю, где они днём лежат. Утром пойти бы, пока спят, с огнём и с луком. У Гоши теперь есть наконечники. Пойдём вдвоём-втроём и зайдём тихо, с подветренной стороны.
— Сегодня они днём не спали, — сказал я.
— Сегодня их по следу потянуло. Своих учуяли.
— Может, и так, — сказал я. — Но к ним мы пойдём, когда у нас будут глаза на ночь. Если что, к вечеру нам надо успеть за камни. Бегать вслепую я больше не хочу. Личинок у меня на один караул. Первым делом гнилуха.
Валера подумал и кивнул.
— Первым делом гнилуха, — повторил он. — Ладно.
Гоша подошёл с подносом, на котором лежали все шесть тёмных наконечников с серыми крапинками, и держал его так, чтобы я видел каждый.
— Все целые, — сказал он. — Я их по одному на камень ронял. Ни один не треснул. Валера, завтра посадим на древки?
— Посадим, — сказал Валера.
Гоша стоял и не уходил, и я сказал:
— Молодец, Гоша.
Он покраснел и ушёл к огню.
Последним, с миской в руках, ко мне пришёл Сева.
— Андрей, я насчёт пробы, ну, Валериной гиены, — он присел на корточки. — Она уже день пролежала в соли, в холодосе отдельно, как вы говорили. В общем, она готова. Только её же кто-то должен попробовать, ну, сырой. А кто?
У огня стало тихо. Женя кашлянул.
— Простите, что вмешиваюсь, — выговорил он. — Но у нас, если я правильно помню, есть очередь.
— Есть, — согласился я. — Завтра утром решим, при всех. Сегодня никто ничего не пробует, хватит на сегодня.
Сева кивнул, и мне показалось, что он обрадовался.
Святослав поднялся с чурбака.
— Моя смена, я к дыре, — сказал он. — Свисток при мне.
— Вы же весь день на Кольце, — сказал я. — Пусть Женя.
— Женя ночью сидел, — Святослав уже шёл. — А я днём на Кольце был, это почти то же самое. Ничего, Андрей, посижу.
Он ушёл к дыре и сел у огня, положив рядом палку. Над морем осталась красная полоска.
Я сидел с зашитым плечом и думал, что день кончился неплохо. Загон стоял высоко, а стая потеряла сегодня ещё двоих: одного подстрелил Валера, а другого побили наши же камни. Того третьего, который уполз нигде не видно. Будем пока считать, что жив.
Тут засвистел Святослав, и все подскочили.
Он свистел длинно и не переставая. Я вскочил, забыв про Инну и про шов, и пошёл к дыре.
Святослав стоял у огня и показывал палкой на берег.
С юга по берегу к нашему дыму шли двое, и один нёс другого.
Глава 4
Святослав всё ещё держал палку вытянутой в сторону берега. Свистеть он перестал, только когда я встал рядом.
Двое шли по мокрому песку у самой воды, и до них было ещё далеко. Передний шёл согнувшись и нёс на спине второго. Руки у того болтались у переднего на груди, а ноги волочились по песку.
Я смотрел на них и прикидывал.
Они шли по кромке прямо на наш дым, значит, заметили его давно и вышли к нему нарочно. Второй сам идти уже не мог, раз его несли на спине. А передний согнулся так, что нёс его явно не первый час.
Передний остановился и подкинул ношу повыше. Когда он пошёл дальше, ноги у него заплетались.
— С лайнера, — сказал Святослав. — Больше тут быть некому.
— Или вроде ваших двоих на привязи, — сказала у меня за спиной Света.
Лагерь собирался у дыры. От навеса и загона подходили люди и вставали за нами плотной кучкой, чтобы видеть берег. От огня тоже подошли.
Филипп пришёл от своего настила сам, без палки, и встал у огня рядом со Святославом. Ходил он уже не первый день, но таким прямым я его давно не видел. Похоже, лёжа он копил силы, и копил с запасом.
— Андрей, — сказал он. — Два пункта.
— Давай, — отозвался я, не отрывая глаз от берега.
— Первый пункт: солнце садится, а стая лежит у опушки, Валера это днём говорил. Выйдешь сейчас за круг и к темноте окажешься на берегу с двумя чужими. Второй пункт: кто они, мы не знаем. Пусть доходят сами. Камни людей не останавливают, войдут.
— А если не дойдут? — спросил я.
Филипп не ответил. Он смотрел на меня, будто я пассажир, который полез за ограждение.
— Я бы тоже не пускала, — сказала Света. — Мы один раз уже дождались гостей с горы.
Олег стоял рядом с ней и молчал. Сегодня он держал мне руку, пока Инна шила, а сейчас глядел на берег, мимо жены.
Передний опять остановился. Теперь он стоял, широко расставив ноги, и дальше не шёл. Отсюда было не разобрать, отдыхает он или уже не может.
Солнце уже село, и над морем горела одна красная полоса. До темноты оставалось немного, так что тянуть было нельзя.
— Дым мы жжём, чтобы на него шли, — я повернулся к лагерю. — Вот они и пришли, значит, встречаем. Валера, бери лук, а ты, Женя, головню.
— Ты опять решаешь за всех, — отрезал Филипп.
— Решаю, — согласился я. — Вернёмся, и спорь со мной хоть до утра, только не сейчас.
Валера уже снимал лук со стойки навеса. Женя вытянул из костра головню потолще и держал её на отлёте, чтобы искры не летели на ноги.
Инна встала у меня на дороге.
— Андрей, — сказала она ровно. — Я тебе час назад шила плечо. Ты знаешь, что будет, если ты его сейчас дёрнешь?
— Знаю. Поэтому нести будут они, — я кивнул на Валеру с Женей. — Валера ещё и стреляет, а