Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

Я передал ружьё солдату, которому поручили отнести его в холодный сарай. Второй унтер унёс Карле. Оба образца должны были провести там ещё одну ночь под караулом, прежде чем комиссия приступит к последним пятидесяти выстрелам.

К этому времени уже начало темнеть. Солдаты собирали инструменты и уносили оставшиеся патроны, а писарь сводил результаты дневных серий. Я заглянул в журнал перед тем, как его закрыли. Возле Карле появились новые записи: третья смена иглы, два прорыва газов и время, потраченное на осмотры. Обе системы дошли до четырёхсот пятидесяти выстрелов без отказов. Графа остановок механизма у системы Курбатова оставалась пустой.

Я вернул журнал писарю, надел тулуп и направился к саням, возле которых уже ожидал Аверкиев.

К утру мороз не ослабел. Ружья провели вторую ночь в неотапливаемом сарае, и теперь, когда солдаты вынесли их на рубежи, металл покрылся тонким слоем инея. Я проверил печати на ящиках с патронами, после чего подошёл к своему оружию.

Затвор двигался свободно. Я открыл его несколько раз, проверил извлекатель и убедился, что за ночь ничего не изменилось. Чистить ружьё не стали, как и договорились накануне. На рабочих поверхностях оставался нагар после четырёхсот пятидесяти выстрелов, но пока он не мешал.

Лаврентьев подошёл с журналом.

— Сегодня последняя серия, Иван Тимофеевич. Председатель распорядился стрелять на скорость. По пятьдесят выстрелов из каждого образца, со сменой стрелков. После каждой десятки осмотр, как прежде.

— Значит, моё ружьё достанется стрелку при Карле?

— Именно так, — кивнул Лаврентьев. — А ваш унтер возьмёт игольчатую. Чтобы последние результаты не зависели от привычки к одному затвору.

Я кивнул. Оба солдата уже успели поработать с чужим оружием, поэтому затруднений возникнуть не должно было.

Председатель проверил записи предыдущих серий, распорядился приготовить патроны и велел писарю открыть журнал на новой странице. Возле каждого рубежа поставили солдата для счёта выстрелов. Считать они должны были вслух, чтобы писарь не пропустил ни одного.

Капитан при Карле тем временем осматривал иглу. Он вынул её из затвора, проверил конец и показал председателю:

— После вчерашней стрельбы обгорела, ваше высокоблагородие. Прошу разрешения поставить запасную до начала последней серии.

— Записывайте замену, — ответил полковник. — И время, которое на неё потребуется.

Писарь открыл нужную графу. Это была четвёртая игла за время испытаний. Капитан не возражал против записи, только проследил, чтобы отдельно отметили, что сама винтовка из строя не выходила.

Когда обе системы подготовили, председатель разрешил начинать. Первым выстрелил унтер при моём ружье. Он открыл затвор, вложил следующий патрон и снова прицелился. Стреляная гильза упала возле стола, где её сразу подобрал помощник.

— Четыреста пятьдесят один! — объявил солдат.

На соседнем рубеже почти одновременно заговорила Карле. Её стрелок тоже справлялся с работой достаточно быстро, хотя движения затвора требовали большего усилия. Я заметил, что наш унтер приноровился открывать его одним движением, не отрывая приклада от плеча дольше необходимого.

Выстрелы следовали один за другим. Я стоял возле своего рубежа и наблюдал за работой извлекателя. После каждого открытия затвора из патронника выходила гильза. Одни гильзы вылетали сами и падали в снег, другие стрелок снимал с зацепа рукой. Но из патронника все выходили свободно.

После первой десятки стрельбу остановили. Я взял ружьё, открыл затвор и осмотрел зацеп. Металл оставался целым, возле основания не обнаружилось ни трещины, ни заметного изгиба. Проверил движение пустой гильзой, после чего передал оружие обратно.

— Продолжайте, — сказал я стрелку. — Только рукоять в конце хода не придерживайте. Извлекатель должен полностью вывести гильзу.

Унтер повторил движение без патрона, затем занял место. Вторая десятка прошла так же. Стрелок уже почти не смотрел на затвор, работая с ним привычными движениями. После каждого выстрела я следил за закраиной выходившей гильзы. Извлекатель держал её уверенно, даже когда стрелок открывал затвор резко.

На соседнем рубеже к этому времени возникла задержка. После очередного выстрела у Карле остался бумажный поддон, который следующий патрон не смог вытолкнуть из патронника. Унтер остановился и доложил капитану. Тот проверил оружие, взял тонкий стержень и осторожно удалил застрявший остаток. Затем осмотрел канал и разрешил продолжать.

— Остановка механизма, — сообщил Лаврентьев писарю. — Причина — задержавшийся остаток патрона. Время устранения запишите отдельно.

Капитан при Карле подтвердил причину. Он сам проверил затвор после удаления поддона и передал винтовку стрелку. Испытания продолжились.

К четыреста восьмидесятому выстрелу оба унтера уже заметно утомились. Работа на морозе давалась тяжелее обычной, особенно когда приходилось брать патроны окоченевшими пальцами. Солдаты, ведущие счёт, время от времени менялись, но стрелков председатель оставил прежних.

Я проверил своё ружьё после очередной десятки. На поверхности извлекателя появились небольшие следы нагара, однако рабочий зацеп сохранил форму. У основания тоже ничего не изменилось. Я протёр его ветошью, проверил свободный ход и вернул затвор в коробку.

— Ещё двадцать, — сообщил Лаврентьев, заглядывая в журнал.

— Вижу, ваше благородие, — ответил я. — Можно продолжать.

Капитан посмотрел на извлекатель, который я только что установил, и вернулся к председателю.

Последние две десятки решили провести с обычными остановками на осмотр. Солдаты разложили оставшиеся патроны по отдельным кучкам, чтобы не ошибиться при счёте.

— Четыреста девяносто один! — объявил счётчик после очередного выстрела.

Гильза вышла из патронника. Стрелок вложил следующий патрон, закрыл затвор и снова поднял ружьё. На соседнем рубеже Карле тоже продолжала стрелять. После удаления застрявшего поддона новых задержек не возникло. Её унтер уверенно доводил затвор до конца, а капитан следил за состоянием иглы.

— Четыреста девяносто пять!

Я стоял немного сбоку от стрелка, чтобы видеть движение затвора. После каждого выстрела зацеп подхватывал закраину, тянул гильзу назад и освобождал её у конца хода. Никаких дополнительных усилий стрелку прикладывать не приходилось.

— Четыреста девяносто восемь!

Следующая гильза упала в снег возле сапога унтера. Он не стал её поднимать, сразу взял очередной патрон и продолжил.

— Четыреста девяносто девять!

Я посмотрел на извлекатель, когда стрелок открыл затвор. Гильза вышла свободно. Унтер закрыл механизм с последним патроном и снова приложился к прикладу.

После выстрела он поднял рукоять, отвёл затвор и поймал выскользнувшую гильзу в варежку. Затем подошёл к столу и положил её перед писарем.

— Пятьсот! — объявил солдат у рубежа.

Писарь сделал отметку и проверил количество израсходованных патронов. Я взял ружьё, вынул затвор и осмотрел извлекатель. Крючок остался целым, а его основание ничем не отличалось от того, каким было перед первым выстрелом. Я проверил зацеп последней гильзой и положил затвор рядом с оружием для окончательного осмотра комиссией.

На соседнем рубеже тоже закончили стрельбу. Карле произвела свои пятьсот выстрелов, после чего капитан распорядился разрядить оружие и передать