Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

Ниже стояла подпись полковника, допрашивавшего меня на Фонтанке.

Значит, в доме со львами на Адмиралтейском меня будет ждать не только министр.

Интерлюдия. Кабинет министра.

К назначенному часу председатель Оружейной комиссии прибыл в Военное министерство с двумя папками. В одной находилось дело образца Курбатова, во второй — журнал сравнительных испытаний. Журнал был заметно толще: за две недели писарь исписал немало страниц, отмечая каждый выстрел, остановку и осмотр. Председатель ещё накануне проверил итоговые цифры и теперь мог отвечать за любую из них.

В приёмной уже находился полковник Третьего отделения. Он стоял возле окна с небольшой кожаной папкой под мышкой и, заметив председателя, ограничился приветствием. Оба знали, ради чего их вызвали, но обсуждать дело до встречи с министром не стали.

Вскоре их пригласили в кабинет.

Дмитрий Алексеевич Милютин сидел за большим письменным столом, на котором лежали несколько раскрытых бумаг. Председатель представился, положил принесённые документы на указанное место и приготовился докладывать результаты испытаний.

Однако министр не попросил открыть журнал.

— Это дело самого образца? — спросил он, придвигая к себе первую папку.

— Так точно, ваше высокопревосходительство, — подтвердил председатель Оружейной комиссии. — Здесь чертежи, результаты первоначальных испытаний, сведения об изготовлении и акты дополнительных проверок. Сравнительный журнал лежит отдельно.

— Начнём с дела, — распорядился Милютин. — Как ружьё попало к комиссии, мне уже докладывали. Посмотрим, что происходило с ним дальше.

Министр раскрыл папку и принялся просматривать документы. На некоторых листах задерживался, другие переворачивал сразу. Председатель несколько раз собирался пояснить запись, но всякий раз министр сам находил продолжение на следующей странице. Добравшись до акта предварительной проверки извлекателя, Милютин остановился. Прочитал начало, перевернул лист, затем вернулся к описанию излома и придвинул бумагу ближе к свету:

— Деталь сломал сам мастер?

— Сам, ваше высокопревосходительство, — подтвердил председатель. — До начала официального счёта он попросил час для предварительной проверки. Извлекатель перед этим получил чрезмерную нагрузку при попытках удалить раздутые арсенальские гильзы. Наружных повреждений мастер не обнаружил, но предложил проверить металл на морозе.

— И на четвёртом отгибе крючок отлетел? — уточнил министр, глядя в записи.

— Да, — председатель кивнул. — На изломе обнаружили трещину, возникшую ещё до проверки. Курбатов связал её с перегрузкой при извлечении застрявших арсенальских гильз. Обломки сохранили под печатью, они при деле. Мастер настоял на замене детали до начала стрельбы.

Милютин снова просмотрел акт и приподнял брови:

— А дальше за одну ночь изготовили два новых извлекателя?

— Именно так, — ответил председатель, наизусть выучивший доклад. — Из одного проверенного прутка, с одинаковой закалкой. Образцы стали предварительно испытали на излом. Один пруток при этой проверке тоже забраковали. Первый извлекатель выдержал тысячу перегрузов ночью и ещё двести при комиссии. Второй установили в ружьё, и с ним произвели все пятьсот выстрелов.

— Почему в ружьё не поставили испытанный? — поинтересовался Милютин. — Он же доказал свою надёжность.

— Курбатов объяснил, что первый нужен для подтверждения качества металла и правильности изготовления, — ответил председатель. — Рабочая деталь должна была прийти к стрельбе без многократной предварительной нагрузки. Комиссия приняла этот порядок с условием, что оба извлекателя изготовлены одинаково и каждый отмечен отдельно.

Министр дочитал лист до подписей. Затем открыл следующий, где находилось дополнение к правилам испытаний.

— А пробу в правила кто вписал? — спросил Милютин.

— Я, ваше высокопревосходительство, — ответил председатель. — Посчитал полезным требовать подобную проверку для деталей, работающих на рывок, особенно если испытания предусматривают мороз.

— До официального счёта? — уточнил министр.

— Обязательно до него, — подтвердил председатель. — Иначе проверка превращается в ремонт после отказа. Идея, в целом, хорошая.

Милютин взял карандаш и сделал короткую пометку на полях. Перевооружение армии требовало огромных расходов, и прежде чем отпускать деньги, министр хотел понимать, что именно получат войска. За последние годы ему не раз приходилось читать доклады, в которых громкие обещания изобретателей сменялись объяснениями, почему очередное ружьё не выдержало испытаний.

Здесь произошло обратное: Курбатов сам потребовал проверить деталь, которую комиссия уже допустила к стрельбе, и нашёл недостаток раньше проверяющих. Министр особенно не любил неожиданных обстоятельств, способных задержать принятое решение. В данном случае изобретатель избавил комиссию от одного такого обстоятельства ещё до первого выстрела.

Милютин закрыл дело, но оставил акт перед собой:

— Теперь сравнительный журнал.

Председатель раскрыл вторую папку на итоговом развороте и подвинул её министру. Тот быстро просмотрел графы, затем сверил результаты с записями последних серий:

— Пятьсот у обоих. У Курбатова остановок механизма нет, одна осечка капсюля. У Карле пять остановок, четыре смены иглы, шесть осечек подмоченных патронов и два прорыва газов. Отказов нет ни у одного.

— Так точно, — кивнул председатель. — Осечку Курбатова проверили отдельно. Удар бойка оказался нормальным, а состав капсюля частично осыпался. Это отмечено в графе боеприпаса.

— У Карле пять остановок. Что это означает в войсках? — спросил Милютин.

Председатель подошёл ближе к столу:

— Сломанную иглу в самый неподходящий момент и отсыревшие патроны после первого же перехода под дождём, ваше высокопревосходительство. Запас игл выдать можно, но солдату придётся беречь их и вовремя менять. Бумажный патрон ещё требовательнее: сырость или сильное загрязнение затвора неизбежно увеличат число задержек.

Министр указал карандашом на первую серию:

— Однако здесь она отстреляла без остановок.

— Пока оружие чистое, а патроны сухие, система Карле действует исправно, — подтвердил председатель. — Скорострельность достаточная, бой удовлетворительный, обучить солдата обращению с ней можно за неделю. К тому же переделка имеющихся ружей обойдётся казне значительно дешевле изготовления нового образца. Поэтому комиссия сочла недостатки серьёзными, но недостаточными для отказа от системы.

Милютин пролистал несколько страниц и задержался на итоговых цифрах:

— Тем заметнее преимущество Курбатова. ы уверены, что оба образца испытывали в равных условиях?

— Счёт вели одним журналом, стрелков меняли местами, причины и продолжительность каждой остановки записывали при обеих сторонах, — заверил председатель. — Представитель Карле итог подписал. Оснований сомневаться в результатах у меня нет.

— Хорошо. — Министр кивнул.

Полковник Третьего отделения, до сих пор не вмешивавшийся в разговор, положил на свободный край стола свою папку:

— Есть ещё бумаги самого мастера, ваше высокопревосходительство. По нашему ведомству они имеют некоторое значение.

Полковник раскрыл папку и достал тонкую тетрадь в потёртой обложке.

— Изъята у Курбатова при обыске в Туле, — пояснил он, кладя её перед министром. — Содержание доложили по нашему ведомству. Эти записи стали одной из причин, по которым мастерового доставили в Петербург под надзором.

Милютин раскрыл тетрадь. На первой странице стояли короткие записи, некоторые с расчётами и пометками на полях. Министр прочитал несколько строк, задержался возле слов о порохе без дыма, затем перешёл к следующей странице.

— Три