Оружейникъ. 1867 - Григорий Володин

— Есть и другие предложения, — сообщил полковник. — Часть пока даже проверить невозможно. На вопросы об их происхождении мастер отвечает уклончиво, но от авторства не отказывается.

— Рабочие чертежи имеются? — заинтересовался министр.

— Нет, — ответил полковник. — Есть только требования к будущему оружию, отдельные соображения и сроки работ. Подробностей, по которым можно изготовить образец, он не привёл.

Он поправил лежавшую перед министром тетрадь:

— Мастеровой пишет про порох без дыма, про новые калибры и оружие, которого ещё нет. Либо сумасшедший, либо очень сильно нам нужен.

Председатель не удержался от возражения:

— Считать его сумасшедшим оснований нет, ваше высокопревосходительство. Курбатов разработал гильзу нового образца, наладил её изготовление в арсенале и провёл с ней испытания. Возможно, остальные записи опережают нынешние возможности, но одну из своих идей он уже воплотил в действующем оружии.

Милютин перевернул страницу, не перебивая. Председатель продолжил, теперь уже считая необходимым оговорить другую сторону вопроса:

— Однако результаты испытаний не означают, что следует немедленно менять принятое вооружение, — продолжил председатель. — Систему Терри — Нормана утвердили в ноябре, переделка ружей уже началась. Карле должна быть готова к весне. Третья смена системы за полгода обойдётся казне слишком дорого, а войска нельзя бесконечно переучивать. Кроме того, для ружья Курбатова придётся налаживать отдельное изготовление патронов. Возможности такого производства мы пока не проверяли.

— Карле не трогать, — распорядился министр. — Но и Курбатова в сторону не откладывать. Ружьё себя показало. Теперь проверим производство.

Он придвинул к себе акт изготовления гильз и снова открыл страницу с производственными записями:

— Сколько сделали здесь, в Петербурге?

— Шестьсот годных гильз за три дня, ваше высокопревосходительство, — отчитался по памяти председатель. — Из арсенальской латуни, на двух станках, силами двенадцати рабочих. После наладки производства мастерская продолжала работать по составленным им листам.

— Совместно с мастером? — уточнил министр.

— С ним в цеху, — уточнил председатель. — Хотя часть работы шла самостоятельно, в том числе ночью. Старший мастер сам дополнял порядок проверок.

— Следовательно, может ли арсенал изготовлять эти патроны без Курбатова, мы ещё не знаем, — сделал вывод министр.

Председатель посмотрел на акт. Формально шестьсот гильз приняли без замечаний, но спорить с такой постановкой вопроса было трудно.

— Полной самостоятельной проверки пока не проводили, — признался он.

— Тогда проведите, — велел министр. — Пусть арсенал изготовит сотню гильз без участия Курбатова. Все операции и расход записать. Контора должна представить, сколько обходится патрон казне при таком изготовлении.

Милютин сделал ещё одну пометку:

— А мастер пусть даст свой расчёт. Отдельно. Что потребуется для изготовления патронов к его системе в количестве, достаточном для войсковой пробы: металл, машины, люди, время и цена.

— Какой объём войсковой пробы назначить, ваше высокопревосходительство? — подобрался председатель.

— Не назначайте. — Милютин покачал головой. — Пусть Курбатов сам определит, сколько потребуется патронов, и обоснует число. Если он предлагает оружие для армии, должен знать, сколько патронов понадобится, прежде чем просить станки.

Председатель запомнил распоряжение. До сих пор Курбатов отвечал за устройство ружья и технологию изготовления гильзы. Теперь от него требовали уже производственный расчёт всей партии патронов для войсковой пробы! Причём рассчитывать придётся без подсказки, сколько именно оружия предполагается испытывать.

— Срок? — спросил он.

— К пятому января, — прикинул в голове министр. — Оба расчёта представить порознь. Не позволяйте конторе помогать мастеру и не давайте мастеру исправлять конторскую смету. Мне нужны две самостоятельные бумаги.

Министр закрыл журнал и положил поверх него карандаш:

— Деньги просить умеет каждый изобретатель. Ружьё он сделал хорошее. Теперь посмотрим, сумеет ли наладить производство. Пусть покажет, что можно сделать имеющимися средствами и чего недостаёт. Если расчёт окажется столь же основательным, как его работа, предложу ему службу.

Председатель попросил разрешения записать распоряжение и перенёс основные пункты в свою книжку. Для арсенальной конторы предстояло составить отдельное предписание, а Курбатову отправить требование через адъютанта.

Полковник Третьего отделения тем временем придвинул к себе тетрадь:

— Позволю напомнить, ваше высокопревосходительство, что мастер находится под следствием. Его доставили в Петербург не по приглашению комиссии. Есть признание в незаконном отчуждении казённого имущества. При этом он сам просил удержать стоимость из причитающихся ему денег. Обстоятельства проверяются, дело ещё не окончено.

— Тогда следствие идёт своим порядком, — подумав, решил министр. — Но не переусердствуйте: надзор, не более. Работе Курбатова в арсенале препятствовать не следует. Тетрадь до завершения проверки останется у вас, а комиссии передайте сведения, относящиеся к оружию и патронам. Этот человек, вполне возможно, ещё понадобится государству.

Министр вернул тетрадь и перешёл к следующим бумагам. Председатель понял, что доклад закончен. Он собрал журнал, отдельно уложил дело образца с актом предварительной проверки и проверил, не осталось ли на столе листов из его папок.

Полковник Третьего тоже принялся убирать свои бумаги. Перед тем как закрыть тетрадь, он перелистнул несколько страниц, проверяя порядок, и на одной, ближе к концу, задержал палец. Лист остался прикрыт ладонью. Полковник перевернул его, не раскрывая перед министром, и только после этого захлопнул обложку. Председатель заметил движение, но содержания страницы не увидел.

Когда оба вышли в коридор, адъютант уже ожидал распоряжений. Председатель передал ему текст требования к Курбатову и отдельно указал срок представления расчёта. Затем велел подготовить бумагу для арсенала.

В приёмной ждал Курбатов, ещё не знавший, что министр уже распорядился готовить следующий шаг. Его ружьё выдержало испытания. Теперь мастеру предстояло показать, как дать такое оружие армии.

* * *

К девяти утра мы прибыли в Военное министерство. Аверкиев предъявил дежурному офицеру предписание, после чего нас проводили в приёмную. Ружьё я принёс в чехле, а журнал испытаний находился у председателя комиссии, который должен был докладывать министру отдельно.

В приёмной оказалось довольно тепло. Возле окна стояли несколько стульев, у стены находился стол для посетителей. Аверкиев занял место рядом со мной и положил на колени папку с бумагами. Вскоре через комнату прошёл знакомый полковник с Фонтанки. Под мышкой он держал кожаную папку, внутри которой угадывалась тетрадь примерно той же толщины, что забрали у меня при обыске. Полковник поздоровался с Аверкиевым, но на меня даже не посмотрел. Спустя некоторое время его пригласили в кабинет, а мы остались ждать. Около одиннадцати дверь снова открылась. На этот раз вышел молодой офицер с листом бумаги в руках. Он осмотрел присутствующих и направился к нам:

— Мастер Курбатов?

— Я, ваше благородие, — кивнул я.

— Приём у военного министра откладывается. Вам предписано представить письменный расчёт, — сообщил адъютант, передавая бумагу. — Здесь указано, что именно требуется. Срок — к пятому января.

Я развернул лист и прочитал:

«Представить