Хороший остров 3 - Александр Лиманский

— Дай Валере, — я кивнул на лук.

Валера взял наконечник и долго вертел его в пальцах. Потом достал из колчана голое древко, одно из тех, на которые не хватило наконечников, и примерил. Гоша протянул ему смолу на палочке, Валера подогрел её у огня и посадил наконечник на древко.

— Ну, — Валера взвесил стрелу в руке. — Сейчас и узнаем.

Он отошёл от туши подальше, натянул лук и выстрелил в мёртвую гиену, в бок. Стрела вошла. Валера подошёл, поглядел и, ухватив древко, выдернул стрелу из туши. Наконечник сидел на месте и не треснул.

Гоша выдохнул так громко, что бурёнка повернула к нему голову.

— Не раскололся, — сказал Гоша. — Вы видите, Андрей? Не раскололся! Это шерсть держит, я думал, что шерсть будет держать, она как арматура в бетоне. Чистая смола колется, а эта держит. Если у нас смолы на два листа, это… — он зашевелил губами. — Это много. Валере на десяток хватит, и ещё останется. Я сегодня же отолью, если Сева даст смолу. Сева даст?

— Сева даст, — я кивнул. — Скажешь, что я разрешил.

Валера ещё раз осмотрел наконечник и отдал его обратно Гоше.

— Делай, — сказал он. — Хорошая вещь получилась.

Гоша покраснел до ушей и унёс поднос к огню. Сева с ножом и миской соли уже ждал.

— Валера, я вот тут подумал, — сказал он. — Откуда резать, чтобы не из самого… ну, не оттуда, где стрела была. Там же кровь. Или всё равно?

— Всё равно, — сказал Валера и забрал у него нож. — Это проба, Сева, её никто есть не будет. Отрежу с ляжки, там мяса больше.

Он отрезал кусок от туши, и Сева уложил его в соль бережно, обеими руками, и присыпал сверху.

— Отдельно, в холодос, — повторил Сева для себя. — И никому. Я помню, в общем.

Кусок понесли к холодосу. Я поймал Севу за рукав, когда он проходил мимо.

— Сева, личинок, которые у меня остались, хватит на один караул, а больше их нет.

— Я понял, — Сева кивнул. — На берегу за лесом, где мы с Дианой были, гнилуха есть, но мы её выбрали почти. Может, ещё где-то есть, а может, нет. В общем, я не знаю.

— Значит, надо искать новую, — я сунул свёрток обратно в карман. — Не сегодня, пока звери у нас под боком, но скоро.

Я добавил в список ещё один пункт, и далеко не последний: ночью против этой стаи вслепую не просидишь. Мне хотелось посмотреть, куда она ушла. Идти за ней я не собирался, но надо знать, где они лежат днём и откуда придут вечером.

Через круг мне хода не было, и я пошёл через дыру. Святослав сидел у потухшего огня и не спал.

— Ушли? — спросил он. — Я под утро с той стороны ничего не слышал. Правда, я и ночью их не слышал, пока у вас там не хлопнуло, так что на мои уши не надейтесь.

— Вот и проверю, — я перешагнул через остывшие угли. — Сидите здесь. Если побегу назад, пропускайте и не вставайте у меня на дороге.

— Андрей, одному туда идти не стоит, — сказал он.

— Одному, потому что двоих они услышат.

Я спустился к ручью по гальке. Вода была холодная и прозрачная, и сквозь неё было видно камни, на которых я упал ночью. Днём по ним можно было перейти, не замочив ног, если не торопиться.

Ниже по течению, за камнями круга, глина была истоптана. Я пошёл вдоль ручья по своей стороне, разглядывая следы. Следов было много, они лезли друг на друга и все вели к кустам.

У кустов что-то лежало.

Я вытащил из-за пояса длинный нож и посмотрел назад. Дыра была отсюда далеко, и Святослав у потухшего огня меня, скорее всего, уже не видел. Если стая лежит в этих кустах, то бежать мне некуда, а с одной рукой и с ножом я против неё не лучше телёнка.

В кустах никто не шевелился. Я постоял, послушал и подошёл ближе.

Там лежали две мёртвые гиены, одна поперёк другой. Стрел в них не было, и крови на траве вокруг я тоже не увидел. Одна стрела Валеры сидела в звере у загона, а другие ушли мимо.

Этих двоих никто из нас не убивал.

Рядом с ними лежал волк и смотрел на меня.