Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

На полу у входа стоял прямоугольный сверток, который принес один из курьеров. Его край был оторван чей-то нетерпеливой рукой, точнее закладкой, а вокруг валялись неровные клочки крафтовой бумаги.

Сам же виновник беспорядка валялся на разобранной кровати, подложив под корешок миниатюрную подушечку с дивана и самозабвенно читал новинку.

Да что там читал!

Он зачитался любовной новинкой настолько, что не услышал ни скандала на кухне, ни моего возмущенного топанья по лестнице и появления в комнате.

Коварно улыбнувшись, я на цыпочках подкралась к кровати, выждала момент и грозным голосом рявкнула:

— Ага! Попался!

Пойманный на горячем гримуар аж подскочил на месте. Запаниковал. Сделал попытку удрать в портал, но что-то не рассчитал и с грохотом скатился с кровати на пол. И уже там обнаружил стоящую и откровенно потешающуюся над ним всю такую внезапную меня.

Подскочив от возмущения и досады, гримуар хлестнул в воздухе закладочкой, прыгнул в портал и уже через секунду вновь оказался на кровати.

Встал. Подбоченился. Гневно зашуршал страничками.

Мол, Шарлотта Вайт, как тебе, ведьмочка, не стыдно, так пугать бедных впечатлительных гримуаров. Да я чуть книжному богу душу не отдал! Да у меня от шока чуть клей с форзаца не отошел! Да я… Да ты… Да стыдно должно быть!

А сам так незаметно обложкой тык-тык, закладочкой вжух — и спрятал увлекательную книжицу под подушку.

Я же сделала вид, что не заметила, и плюхнулась на кровать, вполуха слушая нотации белого гримуара у себя под ухом.

По давней традиции, заведенной в темном ковене еще в те славные времена, когда в королевстве здравствовали вымершие нынче драконы, каждая вступившая в силу ведьма в день своего совершеннолетия открывала круг. Одаренное дитя давало каплю крови и в ответ призывало в свою пока еще пустую книгу зелий и заклятий духа-хранителя, который помогал начинающей ведьмочке всю оставшуюся жизнь.

Нет, были, конечно, и такие ведьмы, чей темный дар, а вместе с ним и гримуар передавались из поколения в поколение, от самой сильной ведьмы в семье к более молодой и перспективной.

Но меня угораздило родиться белой ведьмой!

Большое и дружное семейство Вайтов, гордившихся своей обыкновенностью, пришло в ужасе. Всем составом они бросились на поиски истины: листали пыльные архивы, изучали старинные гравюры и шарили по семейному древу в поисках той самой порченной ветви, что сотворила со мной эдакое непотребство и передало темный дар… Но так и не нашло, кого оставить крайним.

Я была первой в роду ведьмой. И единственной белой ведьмой на весь магический ковен.

«Грусть, тоска, печалька», — приуныли родственники.

«О! Перспективная ведьмочка», — возрадовался темный ковен.

«Хотим!» — заявил дворец и забрал меня к себе на воспитание.

Вот так и вышло, что семьи я практически не видела. Растили меня сперва няньки, а после строгие наставники по магии и зельеварению. Исключительно как перспективную и крайне полезную для дворца фигуру на шахматной доске. И исключительно ради этой же цели сделали так, чтобы маленькая Шарлотта нарушила правила и получила белый гримуар в возрасте семи лет.

А о чем мечтают все дети в столь юном возрасте? Правильно! О друге, с которым можно шалить, чудить и прятаться.

Собственно, его-то я и получила. Дух, поселившийся в белом гримуаре, имел непоседливый характер, любовь к художественной литературе и нескончаемый оптимизм.

Как замок простоял все эти двадцать лет, в которые сперва крайне любопытный ребенок, а после деятельная ведьмочка на пару с гримуаром, настойчиво пытались разнести его по камушкам, — осталось загадкой.

Короче, ведьмой я была неправильной. Сила у меня была странной. Про гримуар вообще молчу.

— Жабосьминог поджег и утопил номер Нейтона, — кратко пересказала я остывшему гримуару последние новости. — Теперь они рассчитывают на мое гостеприимство и жалость…

Гримуар радостно подпрыгнул и зашуршал, всеми своими магически страничками одобряя эту отвратительную идею гостеприимства. Взмахнул атласной закладочкой и шмыгнул в портал. Возник возле комода, выхватил оттуда стопку постельного белья, исчез в новой вспышке и снова вернулся, но уже с где-то раздобытой подушкой и сложенным одеялом.

К стопке, которую магическая книга старательно собирала для гостей, добавились полотенце, тапочки и — вот так новости! — нераспечатанная зубная щетка. Я дождалась, пока запыхавшийся гримуар притащит крохотную шоколадку (видимо в качестве комплимента, как в самых дорогих гостиницах королевства), приподнялась и сцапала вкусняшку.

— Да, кстати… — кивнула я, разрывая упаковку. — По итогу с нами ночует только котик. Будь добр, постели ему на диване в гостиной.

Гримуар аж брякнулся на корешок и вопросительно изогнул закладочку.

— Потому что нечего всяким Нейтонам Рокам отжимать мое личное пространство! С меня по горло достаточно и прошлых его визитов. Еще не хватало, чтобы он окончательно обнаглел и здесь поселился.

Книга демонстративно плюхнулась на постель и открыла первую попавшуюся страницу.

«…для активации заклинания необходимо, чтобы ведьма была влюблена», — большие крупные буквы словно издевались.

— Ну не умею я влюбиться по заказу, — сказала я и в качестве протеста дернула ногой. — Да и в кого, если вокруг одни жабосьминоги, коты и Нейтоны! Лучше придумай в качестве мести что-то более жизнеспособное.

Гримуар зашелестел страничками, имитируя глубокую задумчивость. Махнул закладкой. Захлопнул обложку и вновь раскрылся. Буквы на страницах поплыли и начали меняться местами, создавая новое условие для активации заклинания.

Я озадаченно притихла, не веря глазам.

Что? Так просто? Всего-то и надо было психануть и попросить поменять условия?

Подавшись вперед, я голодным коршуном зависла над гримуаром и затаила дыхание.

«Необходимо, чтобы ведьма была влюблена!» — остался стоять на своем вредный гримуар.

— Сволочь ты, а не гримуар, — со вздохом констатировала я и решила забаррикадироваться ото всех незваных гостей в спальне.

На дверь предварительно повесила табличку:

«Я все. И пусть вам будет стыдно!»

Но стыдно никому не было, а Нейтону Року так вообще было нагло.

Проигнорировав мой крик души, излившийся на бумаге, он без стука распахнул дверь в спальню, но заходить не стал, а предпочел сперва разведать обстановку, то есть просунул внутрь голову и уточнил:

— Спишь?

— Нет! — рявкнула я, оставаясь валяться на постели и с видом «как же все меня достали» таращиться в потолок.

— Отлично, — возрадовался многоликий и уже без опаски быть проклятым метко брошенной в него белой искрой вошел в комнату и прикрыл дверь. — Шарлотта, я