Решётка и клятва - Cinder
— Просто плотник, — повторил он наконец. — Мастер, у нас в семье никого не было. Ни у кого.
— Я знаю.
— А почему сейчас-то? Ни с того ни с сего, я сидел в шлюпке.
Я мог бы соврать. Я стоял на камне, у меня в кармане лежал свинцовый отвес, за поясом торчала чужая киянка, и я с ночи был третьего уровня, и соврать было проще всего на свете, и он бы поверил, он ведь всему верит.
— Это из-за обряда, — сказал я. — Мы с тобой связаны. Я вчера кое-что сделал, и тебе от этого прилетело.
— Что сделали?
— Мост, — сказал я. — Довольно плохой.
Он посмотрел на меня, потом на мои пустые чистые ладони, потом на киянку.
— Это откуда?
— Оттуда, — сказал я и кивнул на склон. — Смотри сюда.
Я показал ему клеймо на торце.
Он смотрел на него долго, и я видел, как у него в голове сходится то же самое, что сошлось у меня в нише накануне: скоба в галерее, кронциркуль, блоки в трюме, плита под парусиной у мачты. Он мальчишка, но считает он не хуже Ливси и помнит всё, что при нём говорили.
— Мастер, — сказал Генри. — Их же много было.
— Много.
— И куда они все делись?
На это у меня ответа не было ни одного, и я честно так и сказал, и мы пошли вниз, к шлюпке.
На «Малышке» никто ничего не заметил.
— Быстро вы, — сказал боцман. — Передумали?
— Передумал.
— А я уж решил, вы там ночевать собрались.
Я посмотрел на солнце, которое стояло на том же самом месте, где стояло, когда я уходил, потом на свои ладони, потом на боцмана.
— Не в этот раз, — сказал я.
Гилл поднял голову от снастей и посмотрел на меня чуть дольше, чем следовало.
— Мастер, — сказал он. — У вас за поясом киянка.
— Была и раньше.
— Не было, — сказал Гилл и вернулся к снастям.
Я дождался, пока подняли якорь, ушёл на нос и там наконец сделал то, ради чего весь этот поход, если разобраться, и затевался.
Я закрыл глаза и вызвал «Оценку» форта — по памяти, издалека, зная, что так нельзя и что никакой оценки не будет.
Строчка пришла.
«Форт „Пять пальцев“. Состояние: 19 %. Требуется: Конструктор, уровень 3. Текущий уровень: 3».
Я стоял на носу идущей домой «Малышки» и читал эту строчку, наверное, раз двадцать, и она не менялась, и требуемое наконец совпало с текущим, и впервые за всё время между мной и этой крепостью не стояло ничего, кроме работы.
— Мастер, — сказал Генри у меня из-за спины. — А вы чего улыбаетесь?
— Ничего, — сказал я. — Работы много.
Глава 18
Известь
Форт я увидел с воды и сначала не поверил.
Пять дней меня не было. За пять дней двор разобрал остатки плаза, вымостил дорожку от кухни к воротам плоским камнем, поднял из горелого завала второй штабель балок и — это я разглядел уже в бухте, подходя, — поставил над кухней навес на четырёх столбах, ровный, с уклоном, со стоком в бочку.
Столбы стояли вертикально. Я это увидел с воды и почему-то именно от этого у меня защипало в носу.
— Работали, — сказал Тобиас, когда я сошёл на берег. — Вы же уехали. Чего стоять-то.
— Навес кто придумал?
— Марта сказала, что ей дождь в котёл льёт. А Кларк сказал, что если Мастер вернётся и увидит, что мы пять дней сидели, он нас всех заставит копать ещё один сортир.
Плиту мы поставили на третий день.
Раньше не вышло. Сначала выгружались — двадцать блоков и сорок бочек извести сгружали полтора дня, на шлюпках, по два блока за раз, и последний чуть не утопили у самого берега. Потом я двое суток не мог попасть вниз: внизу нужны были двое, а Кларк с Генри ставили над горном крышу, и разрывать их я не стал. Я честно ждал своей очереди в собственном форте и находил в этом странное удовольствие.
Вниз мы спустились втроём: я, Генри и Гилл.
Дубовый щит, который Кларк сделал за день, сидел в пазу плотно и держал воду. Он простоял там полтора месяца и выглядел на все свои полтора месяца: разбух, потемнел, и по нижней кромке у него уже начиналось то, что через год стало бы гнилью.
Мы вынули его, и сброс на полминуты открылся, и в галерею с шумом потянуло морем.
— Быстро, — сказал Гилл.
Плиту завели вдвоём, а третий светил. Она была тяжелее дуба раз в шесть, и опускали мы её на верёвках, продетых в два просверленных Тедом уха, и я очень боялся, что промахнусь мимо канавок и она сядет косо.
Она не села косо.
Она вошла в паз так, как входит вещь, сделанная для этого паза человеком, который знал, что делает: без перекоса, без подгонки, без единого удара киянкой, — просто пошла вниз по канавкам, коротко стукнула камнем о камень и остановилась, и дальше ей было некуда. Шум моря в галерее оборвался на середине, как будто кто-то закрыл дверь в соседней комнате.
Я сидел перед ней на корточках и водил пальцем по клейму.
— Мастер, — сказал Генри. — А она сколько простоит?
— Не знаю.
— Ну примерно.
— Генри, — сказал я. — Та, которая была тут до неё, простояла столько, что про людей, которые её поставили, не помнит никто. Вот примерно столько.
Дубовый щит я велел не выбрасывать и убрать наверх, и он потом до самого конца лежал у меня за ящиком, и я так и не придумал, зачем он мне.
Известь гасили на четвёртый день.
Я объявил об этом с утра и объявил трижды, и трижды повторил одно и то же: близко не