Решётка и клятва - Cinder

Разобрали кривой кусок — за день, сверху, по камню, складывая всё в штабель, и Ноа стоял внизу и показывал, какой камень куда класть: он один умел с одного взгляда сказать, ляжет этот камень в стену или нет.

Кладку вёл Кларк. Он вёл её трезвый, и он вёл её так, что я на второй день перестал проверять уровнем и начал просто смотреть.

Тед ковал скобы и перемычки и выковал за три дня больше железа, чем форт видел за шесть лет.

Генри работал по-новому. Я это заметил сразу и не сразу понял, в чём дело, а дело было в том, что он перестал спрашивать. Он теперь смотрел на работу и видел в ней следующий шаг, и шёл его делать, и делал правильно, и только иногда оборачивался — проверить, заметил ли я. Я замечал каждый раз и ни разу не показал вида, и вот это, кажется, было моей единственной педагогической удачей за весь месяц.

Марта кормила нас четыре раза в день и ругалась, что мы всё равно не едим.

Ливси считал. Он теперь считал всё: камни в штабеле, вёдра раствора, ходки, людей на смене, — и палка у него кончилась, и он завёл вторую, и на третий день пришёл ко мне и с серьёзным лицом сообщил, что на одной палке больше трёх сотен не помещается и что он думает, как быть.

Вечерами пели, и пели всё так же отвратительно, и по-прежнему никто не помнил второй половины куплета, зато теперь спорили об этом с азартом и подробностями, и Нейт, который за всю жизнь не спел ни одной песни, каждый вечер объявлял, что в его молодости слова были другие и приличнее.

А в углу зрения у меня стояло восемь.

Я смотрел на эту цифру утром и вечером, и она мне не мешала. Я даже поймал себя на том, что перестал считать, что будет, когда она кончится: у меня росла стена, у меня было девятнадцать процентов, которые наконец сдвинулись, и всё это занимало меня куда сильнее, чем собственная судьба. Хью бы сказал, что это у меня не мужество, а способ не думать. Хью, как всегда, был бы прав.

А на четвёртый день с севера пришёл парус.

Его увидел Гэс со своего места на валу и дал рожком два коротких — сигнал, который мы завели неделю назад и который до этого не звучал ни разу.

Форт встал.

Вот это я запомнил очень хорошо: двести человек побросали работу и стали смотреть на море, и в этом молчании было ровно то, что тут случилось в ту ночь, и оно никуда не делось, оно просто лежало и ждало.

— Один, — сказал Тобиас, приложив ладонь козырьком. — Маленький. Шлюп.

— Флаг?

— Есть флаг.

Флаг был не тот.

Я в местных флагах не понимаю ничего и не стыжусь, но лица вокруг я читать научился, и лицо Тобиаса мне очень не понравилось.

— Это чей?

— Это торговая компания с Сент-Круа, — сказал он медленно. — Только они сюда не ходят. Им тут нечего покупать. И ходят они не на шлюпах.

Шлюп встал в бухте, и с него спустили шлюпку, и в шлюпке сидели двое и четверо на вёслах, и подошли они к берегу открыто, не таясь, и первым на песок сошёл человек, который улыбался.

Он улыбался всё время, пока шёл к нам через пляж, и улыбался он хорошо, по-настоящему, как улыбаются люди, которые рады тебя видеть.

— Фред, — сказал он и протянул руку. — А это Джоэль. Мы с торговым делом.

Фред был круглый, лысеющий, лет сорока, в хорошей рубахе и с руками человека, который в жизни не таскал тяжелее кружки. Джоэль был другой: сухой, лет тридцати, с длинными пальцами и с тем ровным спокойствием, от которого мне сразу захотелось встать между ним и Генри.

Джоэль не улыбался. Джоэль смотрел.

Он смотрел не на меня, а мимо: на стену, на новую кладку, на штабель камня, на горн, от которого шёл дым, на навес над кухней, — и смотрел он так, как смотрит человек, который потом всё это перескажет кому-то другому, подробно и по порядку.

— Чем торгуете? — спросил я.

— Всем помаленьку, — сказал Фред. — Соль, гвозди, ткань. У вас тут, я смотрю, строят.

— Строим.

— Гвозди не нужны?

Гвозди были нужны отчаянно. Гвоздей у нас не было вообще, Тед ковал их по три десятка в день из корабельного железа, и на обрешётку мы сажали нагели, как в прошлом веке.

— Не нужны, — сказал я.

— Доброе дело, — сказал Фред и обвёл двор глазами. — Большое хозяйство. Сколько вас тут?

— Хватает.

— Я не считать, — засмеялся он. — Я к тому, что если много, так и соли много надо. Соль-то у вас откуда?

— С материка возим.

— А капитан ваш где?

— В море.

— В море, — повторил Фред с удовольствием, будто я сообщил ему что-то приятное. — Ну, в море оно и правильно. А вы, стало быть, тут за него.

— Я тут за стену.

Джоэль тем временем отошёл шагов на десять и остановился у нашей новой кладки. Он смотрел на неё довольно долго, потом протянул руку и провёл двумя пальцами по свежему шву.

— Раствор, — сказал он негромко, ни к кому не обращаясь.

— Раствор, — согласился я.

— Давно кладёте?

— Четвёртый день.

Он посмотрел на меня через плечо, и в первый раз я увидел его глаза целиком, и мне это не понравилось.

— Быстро, — сказал Джоэль.

Он ничего больше не прибавил, вытер пальцы о штаны и вернулся к Фреду, и