Хороший остров 3 - Александр Лиманский

Сейчас её раскопали целиком. Землю сложили кучей с одной стороны, а в яме глубиной по колено, ничего кроме песка не осталось.

Вокруг ямы, на сухом, где море не доставало, следы сохранились, и я узнал гладкую подошву с тем же каблуком. Он ходил вокруг и вставал на колени у края: рядом остались две вмятины. Потом поднялся и пошёл дальше вдоль камней, в сторону от нас. Там следы уходили на гальку, и я их потерял.

У края я сел на корточки.

Стенки у ямы были ровные и в полосах: копали чем-то плоским, доской или куском обшивки. Землю кто-то ещё и сложил в одну кучу, чтобы не мешала. Значит, копал человек.

Камней в яме не было, выходит, несколько, а один из них Аня унесла к нам. Остальные унёс он.

Зачем человеку камни? Может, он знает, что они отгоняют зверя, и сложил себе круг на ночь, раз сидит в лесу один и без огня. Или ему нужно что-то ещё, чего я про эти камни не знаю. Откуда он вообще знает, где копать?

Последний вопрос мне не понравился больше всех. Яму мы нашли случайно, Аня наткнулась. А он, судя по следам, шёл от промоины прямо сюда и нигде не петлял.

Додумать мне не дал Леонид: он громко засопел у меня за спиной.

— Пустая, — сказал он. — Ради этого шли?

— Нам и это надо знать.

— И чего теперь? — не отставал Леонид.

— Знаем, что он собирает камни и знает, где они лежат.

Леонид подумал над этим, потом посмотрел на жаб.

— А жаб, выходит, оставил. Ну, жаб я бы тоже оставил.

— Одну возьмём, — сказал я.

— Чего? — Леонид развернулся ко мне всем телом. — Ты их жрать собрался? Парень, ты ж сам говорил, синих не трогать. Я, конечно, всякое ел, но…

— Это не нам, это Инне. Пусть вблизи посмотрит, что это за зверь.

— Женщине жабу дарить, — Леонид покачал головой. — Вот мне такой подарок не дари, я обижусь.

Я достал Ритину миску и обрезок тента. Нашёл у камней сухую палку подлиннее.

Ближняя жаба сидела на низком камне, у самой ямы. Я поставил миску на камень рядом с ней, краем вплотную, и осторожно, сзади, подтолкнул жабу палкой.

Жаба посмотрела на палку, потом на меня. Медленно, будто нехотя, переползла через край и села на дно миски. Удирать она не стала, только один раз, долго моргнула.

Я накрыл миску тентом и обвязал обрывком той самой верёвки с промоины. Жаба внутри даже не шевельнулась.

— Сидит смирно, — сказал Леонид, глядя на миску. — Может, у неё здоровье слабое.

— Ей виднее, — сказал я.

Я выпрямился, держа миску обеими руками, и тут услышал, как за дальним валуном что-то шаркнуло по камню.

Я поднял голову.

Леонид перехватил дубину и встал рядом со мной. Шарканье повторилось, ближе, и из-за валуна, переваливаясь через мокрый камень, выбрался Чебу.

Мех у него намок по самое брюхо. Спустившись с камня на песок, он встряхнулся, как собака, и посмотрел на меня всеми четырьмя глазами сразу.

— Ё-моё, — сказал я.

— Это ж Димкин, — Леонид опустил дубину. — Он-то тут откуда?

Ответ был простой, и мне он не понравился. Из Кольца Чебу ушёл за нами, по нашим следам: другой дорогой сюда не попадёшь. Выходит, после брода он прошёл мимо промоины, а дальше шёл лесом, и так всё утро. Дима, наверное, сейчас бегает по Кольцу и ищет его под каждым кустом.

А ещё Чебу был слабый: с той ночи, когда пришла стая, сил он так и не набрался, и Дима носил его больше на руках, чем пускал ходить.

— Иди сюда, — сказал я ему. — Иди, кому говорю. Домой понесу.

Чебу на меня даже не посмотрел. Он смотрел мимо, на камни, где сидели жабы.

Прижимаясь к песку, Чебу пошёл к ним почти ползком, осторожно переставляя лапы, будто по льду. Потом прошёл мимо меня и мимо ямы, не останавливаясь, и полез на тот самый низкий камень, с которого я снял жабу. Повыше, на соседнем камне, сидели ещё две.

— Держи миску обеими руками и не урони, — я сунул её Леониду.

Леонид растерянно взял её и шагнул назад, на ту сторону ямы. Я перехватил Зубочистку и пошёл за Чебу.

Ящер вышел из-за того же валуна, откуда пришёл Чебу. Может, он шёл за ним следом, или лежал там всё это время и ждал.

Такого же зверя я видел в первые дни у этого самого поворота, когда он сидел на Леониде и держал его пастью за плечо. Этот был не меньше. Гребень у него шёл от затылка по всему хребту, а хвост у основания был толщиной с мою ногу. Голову он держал низко, над самым песком, и смотрел на Чебу.

Чебу сидел на камне ко мне спиной. Ящера он не видел, или не хотел видеть.

До Чебу мне было ближе, чем Леониду. Леонид стоял за ямой, с миской в руках, и пока он её бросит и обежит яму, всё кончится.

Ящер пошёл.

Шёл он на кривых лапах, раскачиваясь из стороны в сторону, и брюхо у него волочилось по песку. Двигался он быстрее, чем я ждал от такой туши.

Я успел встать спиной к Чебу, между камнем и ящером, и выставил Зубочистку вперёд, опустив остриё до уровня его головы.

Ящер не остановился. Он, по-моему, вообще не понял, что я ему мешаю. На ходу он открыл розовую пасть и кинулся вбок, чтобы обойти меня и добраться до камня.

Я ударил его сбоку в шею, сразу за головой, где у него не было гребня. Остриё вошло, но неглубоко: шкура у него была толстая, как голенище сапога. Ящер дёрнулся, и меня самого чуть не утащило за копьём.

Хвост ударил меня по ногам. Я устоял, но только потому, что упёрся Зубочисткой в песок.

Ящер развернулся ко мне. Теперь он смотрел на меня. Пасть у него была открыта, и до моей руки на древке ему оставалось совсем немного.

Выдернув копьё, я всем весом ударил снова, сверху вниз в открытую пасть. На этот раз остриё ушло глубоко. Ящер захрипел и мотнул головой, вырывая древко у меня из рук, но я не отпустил и, навалившись сверху, прижал его голову к песку.

Он бился подо мной и молотил хвостом по камням, а я держал.

Подбежав с другой стороны, Леонид с размаху ударил его дубиной по голове, а потом ещё