Хороший остров 3 - Александр Лиманский

Я поднялся и пошёл к проходу.

Женя сидел на своём месте у прохода, закутавшись в одеяло до самого носа. Увидев меня, он сразу встал и стал выпутываться.

— Ночью кто-нибудь мимо тебя ходил? — спросил я.

— Никто. То есть Зоя вставала, но это внутри, к огню, — Женя запнулся и посмотрел на меня. — Ты же её видел, она к тебе и ходила. А что случилось?

— Пойдём, покажу.

Олега я нашёл у ям: он спал, завернувшись в одеяло с головой. Я разбудил его, тронув за плечо, и он сел, хмурясь.

— До полуночи у тропы ничего не слышал, шагов или шороха? — спросил я.

— Нет, — Олег потёр лицо ладонями. — Тихо было. Бурёнки возились в загоне, и всё. А что?

— Пока ничего. Спи.

Олег посмотрел на меня, но спрашивать дальше не стал. Он лёг обратно, только одеяло на голову больше не натянул.

Валера проснулся сам. Он сидел под навесом Инны и кашлял в кулак, стараясь потише.

Вчера Инна сказала, что до завтра он не встаёт. Завтра наступило, и Валера, по-моему, тоже это сосчитал.

— Встать можешь? — спросил я его вполголоса, чтобы не будить Инну.

— Я с ночи могу, — Валера отбросил одеяло. — Она не пускала.

Ещё я разбудил Леонида. Он спал у стены на животе и проснулся, как всегда, злой и сразу готовый драться.

— Кого? — спросил он хрипло, нашаривая рядом дубину.

— Никого пока. Вставай, покажу кое-что у тропы. Тихо, людей не буди.

К ямке мы подошли вчетвером. Валера, увидев след, присел на корточки рядом с ним и долго смотрел, не трогая.

— От тропы шёл и туда же ушёл, — сказал он. — Сюда шагал широко, а обратно короче и носок глубже ставил. Камень тяжёлый, нёс перед собой.

— Давно? — спросил я.

— Под утро. Роса на следе сбита, а на обратном уже нет. Ещё чуть-чуть, и не застали бы ничего, всё бы высохло.

Женя стоял над ямкой и смотрел то на неё, то на меня.

— Это кто-то чужой? — спросил он. — К нашему огню ведь чужие ни разу не подходили.

— Похоже, — ответил я. — И пришёл он за камнем.

Леонид сплюнул в траву.

— Так пошли, — сказал он. — Он же час назад тут был, далеко не ушёл. Я его догоню. Камень у него в руках, с камнем не побегаешь.

— Не пойдём, — отрезал я.

— Это почему?

Я кивнул на тропу. По ней мы каждый день ходили за водой и за дровами. Она же вела к печи-яме, и утоптали её так, что след оставался только на сыром, по краям.

— Он ушёл по тропе. На тропе наших следов столько, что мы его потеряем у первого же поворота к ручью, — сказал я. — Будем бегать по лесу вдвоём, а тут без тебя половина лагеря останется.

— Да я его по запаху найду.

— Этот по нашей тропе ходит лучше нас, — сказал я. — Сегодня ты нужен здесь.

Леонид шумно выдохнул через нос, но больше не спорил. Он посмотрел на ямку и носком пнул край.

— Ладно, — сказал он. — Но потом мы его возьмём, парень. Я хочу посмотреть, что у него за туфли такие.

Валера поднялся, держась за колено.

— Место надо закрыть, — сказал он. — В круге теперь дыра, и через неё пройдёт кто угодно. Зверь её найдёт раньше нас.

— Сегодня же, — кивнул я. — Вы с Женей сдвиньте соседние камни, чтобы дыры не было.

— А лагерю что скажем? — спросил Женя.

Я подумал.

Если сказать сейчас, к завтраку весь лагерь будет знать, что ночью у самого Кольца ходил чужой и унёс камень. Сказать это при Филиппе значит отдать ему готовый довод: здесь опасно, надо уходить. Пусть этот довод подождёт.

— Пока ничего, — сказал я. — Молчите. Когда надо будет, скажу сам.

Леонид хмыкнул, но кивнул.

— Правильно, — сказал Валера. — Скажешь сейчас, к обеду половина лагеря будет стоять над этой ямкой и топтать всё, что тут ещё можно прочесть. А след нам пригодится.

Махнув рукой, он кашлянул и пошёл обратно к навесу, пока Инна не проснулась и не увидела его на ногах.

К завтраку Рита сварила похлёбку из вчерашнего мяса и того, что осталось от ящера. Раздавала она её сама, по черпаку в миску, и следила, чтобы никто не подходил второй раз, пока не поедят остальные.

Мне достался кусок с хрящом, и жевал я его дольше всех.

Ели у общего огня. Филипп сидел у дальней стены, как вчера. Когда половина мисок опустела, он встал и вышел на середину. Света проводила его глазами, а Олег смотрел в свою миску.

— Я скажу коротко и по пунктам, — Филипп оглядел всех, кто сидел у огня. — Первое: мы сидим здесь и ждём неизвестно чего, а люди тем временем болеют и пропадают. Второе: за мысом лежит шлюпка. Такие стояли на лайнере по бортам, и я их знаю лучше любого из вас. Пробоину можно заделать смолой, Сева её варит, а на шлюпке можно выйти в море и искать людей. Суда в этих водах ходят, это я вам как старпом говорю.

— Ага, — сказал Леонид с набитым ртом. — Мы уже одно судно нашли. Вон, вся компания с него.

Кто-то хмыкнул. Филипп даже не повернул головы.

— Я предлагаю решить это голосованием, — продолжил он. — Сегодня. Каждый скажет, хочет он сидеть тут или хочет домой.

— Правильно, — сразу подхватила Света. — Почему всегда решает один? Мы тоже люди, нас тут ни разу не спрашивали. Олег тоже так считает.

Олег поднял голову от миски и посмотрел на жену, а потом снова опустил глаза. Так он ничего и не сказал.

Голосование, значит. Филипп поставил вопрос так, что «сидеть тут» звучало глупо, а «домой» хотелось всем, мне в том числе. Только чтобы попасть домой, шлюпке для начала надо держаться на воде.

Я поставил миску на колено.

— Сева, — сказал я. — Смолы у тебя сколько?

Он вздрогнул. Место Дианы рядом с ним пустовало.

— Смолы? Мало, в общем. Почти вся ушла на Кольцо, на дыры, вы же сами велели. Есть немного в колпаке, на одну заплатку, может. Если ещё сварить, то можно, вот. Только надо к тем деревьям за Кольцом ходить, где течёт.

— А шлюпке этого хватит? — я посмотрел на Стаса.

Стас отложил ложку.

— Смотря на что. Про дыру у носа вы рассказывали,