Горизонталь - Виталий Штольман

– Не будет! – Кольцов положил на комод две бумажки с Ярославом Мудрым. – Это тебе!

– Думаешь, рот мне деньжищами своими закроешь? Нет, не закроешь! – деньги она все же убрала в карман своего цветастого фартука.

– Завтра буду!

– За что мне все это, Господи? Курощупа вырастила! Прости мою душу грешную.

– Пока, мам!

Санёчек надрал у детского сада каких-то цветов, затем привел их в товарный вид, ополоснув водой из колонки. Не с пустыми ж руками к любимой идти. Ее тонкая и ранимая душа оценит, как и тяга ко всему французскому, например, коньяку.

Юлиана выпроводила Марго на весь вечер, освободив для утех всю комнату общежития. Кольцов любил эту белокурую голубоглазку. За что? Он не знал. Нутром чуял. Тянуло. Как говорится, Родина – это там, где хорошо. Она была его Родиной. К ней влекло, к ней тянуло, но иногда хотелось и придушить. Мозг ела она мастерски, причем не специально, а порывом своей романтичной натуры, что считала скандалы частью любви, подкидывающей дровишек в пылающий огонь. А какова страсть после распрей? Все недосказанности и претензии выплескивались в агонии тел. Разок ступив на эту тропинку, уже сложно с нее свернуть. Человек – сам себе враг, отчего спокойная жизнь утомляет. Стабильности он предпочитает бури с громом и молнией, да так, чтоб на грани.

Темнело. На столе студенческой комнаты было недопито и недоедено. Свет потушен. Лишь восходящая луна поглядывала в окна. Санёчек лежал на кровати и тянул сигаретку, Юлиана прильнула к нему, словно домашняя кошечка, расположивши голову на его груди.

– Стучит! – восторженно сообщила девушка.

– Было б стра-а-а-анно, если не стучало! – заржал Кольцов. – Ну-ка! – он привстал и затушил папиру прямо в недоеденных шпротах.

Молодые нагие тела, переплетенные меж собой и прикрытые скромной простыней, то срывались с места в потоки любви, то без сил наслаждались моментом. И так по кругу. Кругу, который не хотелось бы прерывать.

Летом светало рано. Ночь быстро сдала свои позиции. Солнце еще не вышло, но признаки наступающего утра все больше проявлялись на горизонте.

– Саш, а почему ты меня к себе домой не зовешь?

– А ты?

– Приезжай.

– Я приезжал, это плохо закончилось.

– А ты говорил маме обо мне?

– Да.

– А она чего?

– Да ничего.

– Как это ничего?

– В смысле, говорит, когда женишься? Чего девке голову морочишь?

– А ты мне морочишь?

– Ты ж знаешь, я хоть завтра в ЗАГС. Мне бывшая, сука, развод не дает.

– Да, знаю! – вздохнула Юлиана. – Брак – это всего лишь штамп в паспорте. Любить же люди друг друга сильнее не начинают?

– Что верно, то верно!

– А вот дети – это другое! Это на всю жизнь! Вот послал бы ты свою эту Вику и забыл, а нет – у вас Алиса. Вы теперь на всю жизнь вместе.

– Мы не вместе!

– Это ты так думаешь.

– Давай не будем с тобой обсуждать мою бывшую. Меня аж трясти начинает, когда о ней напоминают.

– Саш, давай ляльку заведем!

У Кольцова аж ком в горле стал.

– Ну-у-у-у? Чего воды в рот набрал?

– А как же институт?

– Ты сейчас отмазаться решил, да?

– Я? Ничего я не решил. Давай конечно же.

– У-и-и-и!

– Но тогда нам нужен еще один заход! – Санёчек резко дернул простыней и накрыл себя с возлюбленной.

С первыми лучами света комнату озарил и пронзительно счастливый смех юной девы…