Хороший остров 3 - Александр Лиманский

— Я с тебя спрошу.

— С кого же ещё.

Она ушла.

Стас уже стоял у прохода с колпаком и мотком верёвки. Филипп ждал рядом, руки за спиной, как на палубе. Я подошёл к ним, пока Валера натягивал ботинки.

— Стас, до отлива есть время?

— Час, может, меньше, — Стас посмотрел в сторону моря, будто мог его отсюда видеть.

— Покажи Олегу с Артёмом, как вкопать жерди у загона. Гоша их уже принёс. Между камнями у загона широко, надо заслон, чтобы зверь не шёл посередине.

Стас подумал.

— Вкопать можно, — сказал он. — Только земля там с корнями, доской не возьмёшь. Надо кольями расковырять, а потом жердь ставить и утрамбовывать. Я им покажу, где и как. Один заслон до вечера поставят.

— Пусть ставят.

Стас пошёл к загону. Олег уже был там: я видел, как он стоял с Гошиными жердями и смотрел на них так, будто не понимал, что ему с ними делать. Артём подошёл позже, без миски, и встал в стороне.

Филипп посмотрел им вслед.

— Андрей, ты всех занимаешь работой, — сказал он. — Чтобы не было времени думать?

— Ночью ходят звери у загона, — ответил я. — Вот и всё.

Он хотел сказать что-то ещё, но тут подошёл Валера с одеялом под мышкой, и Филипп только кивнул ему и вышел из Кольца первым. Валера пошёл за ним, а Стас догнал их у тропы.

Они ушли вниз, к плите, а я остался думать о шлюпке. Если она поплывёт, выиграют все. Мне самому было бы спокойнее, если бы она не поплыла, только Филиппу и его людям от этого станет плохо, и что они тогда будут делать, я не знал.

К середине дня вернулись с осмотра. Солнце стояло прямо над Кольцом, и тени почти не было. Я сидел у общего огня и ел похлёбку. Рита налила мне погуще, и я подумал, что ей, наверное, кто-то сказал про мой бок.

Первым в проход вошёл Стас, мокрый до пояса. За ним шёл Валера с одеялом под мышкой, и я с облегчением увидел, что у него до шнурков сухие ботинки. Последним шёл Филипп.

К огню начали сходиться люди. Они бросали дела и подходили, кто с ножом, кто с недоделанной верёвкой. Олег пришёл от загона весь в земле. Света встала рядом с ним и взяла его за локоть.

Стас сел на чурбак и вытер лицо ладонью.

— Трещины, — сказал он. — Я их все прошёл, по всему днищу, от носа до кормы. Сквозные. Если пальцем надавить, видно, как они дышат. Дыру у носа я тоже посмотрел: она больше, чем я думал, но заделать можно. Если доской изнутри и смолой снаружи.

— А много её надо? — кто-то спросил.

— Всё, что Сева сварит, и ещё столько же. Каждую трещину надо пропитать. Одной заливки не хватит, надо в несколько слоёв. Иначе в море, на первой волне она разойдётся.

— Смолы нет, — сказал Сева. Он стоял с краю, мокрый до локтей после шкур. — Ну, то есть, почти нет. Всё ушло на Кольцо, в общем, на дыры. Я ещё сварю, если деревья дадут, но они медленно дают.

Стас кивнул так, будто ждал этого ответа.

— Тогда на сегодня шлюпка не плывёт, — сказал он. — На завтра тоже. Когда будет смола, тогда я скажу ещё раз.

— Мотор? — спросил я Валеру.

Валера сел на одеяло рядом с Ритой и на этот раз коротко откашлялся.

— Мотор целый, — сказал он. — С виду. Винт на месте, кожух не разбит, я снимал крышку. Внутри сухо, ржавчины нет, всё на своих местах. Вода туда не попала. А завести его нечем. Бак сухой. Ни капли. Я в бак, до дна совал палку, сухая палка. И запасной канистры нет. Значит, мотор есть, а толку от него, как от камня. Только потяжелее.

— Топливо могло быть в аварийном ящике, — сказал Филипп.

Все посмотрели на него.

— На таких шлюпках, — продолжал Филипп, — в аварийном ящике по правилам должно лежать всё, что нужно, чтобы продержаться. Вода, сигнальные ракеты, аптечка. И запас топлива. Ящик был пуст. Его кто-то вскрыл до нас.

Это я знал. Аварийный ящик мы нашли пустым, когда в первый раз ходили к шлюпке, и кто его вскрыл, так никто и не узнал.

— Расскажи, как её спускали, — сказал я Филиппу.

Филипп помолчал. Он не ожидал, что я сам дам ему слово.

— Её спускали с кормы, — сказал он. — Обычным порядком она спускается на шлюпбалках, лебёдкой. В ту ночь лебёдку никто не трогал. Шлюпбалка с одной стороны была сорвана. Шлюпка висела на одном тросе, носом вниз. Потом трос оборвался или его обрезали, этого я не видел. Она упала в воду, ударилась носом. Отсюда дыра у носа, и отсюда трещины.

— А кто в ней был? — спросила Карина.

— Не знаю, — сказал Филипп. — Я был в другом месте.

Он сказал это ровно, без запинки. Я подумал, что он это говорил уже не раз, хотя бы себе.

— Сейчас главное другое, — продолжал Филипп, и голос у него стал громче. — Шлюпка держит форму. Дно у неё целое, если не считать трещин и дыры. Это значит, что на ней можно уйти. Без мотора, на вёслах. Вдоль берега, днём, при хорошей погоде. Я ходил на вёслах, когда учился, и знаю, сколько можно пройти за день. Есть вёсла, я их видел на дне.

— И куда? — спросил Стас.

— Вдоль берега, — сказал Филипп. — Посмотреть, что дальше. Может быть, там другие люди. Может быть, там место, где можно жить, а не сидеть за камнями и ждать, кто придёт ночью.

У огня стало тихо. Света крепче взяла Олега за локоть. Олег смотрел в землю.

Филипп говорил хорошо. Многие у огня думали о том же. Возразить ему сейчас значило сказать им, что нельзя хотеть уйти отсюда.

Возражать я не стал.

— Без смолы она утонет у первого мыса, — сказал я. — Стас это сказал, а он в этом понимает. Значит, первым делом смола. Сколько Сева сможет дать, столько и увидим. Когда будет смола, будем решать про шлюпку. Сейчас решать нечего.

— Ты опять откладываешь, — сказал Филипп.

— Это Стас решил, — сказал я. — Я с ним только соглашаюсь.

Стас поднял голову, посмотрел на меня, потом на Филиппа и пожал плечами.

— Без смолы не поплывёт, — сказал он. — Это не моё мнение,