Хороший остров 3 - Александр Лиманский
Филипп больше не спорил. Он отошёл от огня к дальней стене и сел там на чурбак. Олег и Света постояли у огня, переглянулись и пошли за ним. Света села рядом с Филиппом, Олег, чуть поодаль, на корточки.
Остальные разбрелись по своим делам, но многие оглядывались на дальнюю стену.
Я доел похлебку и отдал миску Рите. Если ждать, пока Филипп придёт сам, можно дождаться, что к нему уйдут все. Идти стоило к его соседям.
С утра Олег копал у загона, и руки у него были в земле.
Света увидела меня первой. Она сидела на чурбаке рядом с Филиппом и что-то ему говорила. Когда я подошёл, она замолчала и выпрямилась.
— Вы что-то хотели? — спросила она.
— Олега, — сказал я. — Олег, у Нины Петровны снимают мерки на обувь. С тебя ещё не снимали.
— А с меня зачем? — спросил Олег. Он поднялся с корточек и отряхнул колени.
— Затем, что первые поршни будут твои, — сказал я.
Света посмотрела на меня, потом на мужа.
— Это с чего вдруг? — спросила она. — Вчера я спрашивала, кто пойдёт в отряд. Так и решили, значит, без нас.
— Олег пойдёт в отряд на обход острова, — сказал я. — Первая пара ему, потому что отряду ноги нужны раньше, чем лагерю.
— А нас спросить? — Света повысила голос. — Мы вам кто, рабочая скотина? Вчера назначили, сегодня назначили. Вы хоть раз спросили, хочет он или нет?
— Вот, спрашиваю, — сказал я и повернулся к Олегу. — Олег, ты пойдёшь в отряд?
Олег молчал. Он смотрел на меня, потом на Филиппа. Филипп сидел на чурбаке и глядел в сторону, как будто разговор его не касался.
— Пойду, — сказал Олег.
— Олег, — сказала Света.
— Я пойду, Света, — сказал он и посмотрел на неё. — Сама вчера говорила, что нас спрашивают последними. Вот, спросили первыми.
Света открыла рот и закрыла. Она хотела что-то сказать, но, видимо, не нашла что. Она повернулась к Филиппу, будто ждала, что он скажет за неё.
Филипп молчал. Он смотрел на Олега, а Олег смотрел на него. Это длилось, пока у меня не кольнуло в боку, и я переступил с ноги на ногу.
— Иди к Нине Петровне, — сказал я Олегу. — Она тебя ждёт.
Олег пошёл. Света сидела на чурбаке и смотрела ему вслед, и лицо у неё было такое, будто её обманули.
— Вы его отбираете, — тихо сказала она мне.
— Я его зову в отряд, — сказал я. — Хочешь, пойдёшь и ты. Нина Петровна снимает со всех мерки.
— Я? — она удивилась так, что забыла злиться. — Куда я пойду? Я в жизни по лесу не ходила.
— От распадка до нас ты дошла сама, а это тоже был лес.
Света не ответила. Я ушёл, а когда оглянулся у навеса, она всё ещё сидела рядом с Филиппом, но они не разговаривали.
Дима нашёл меня у навеса Нины Петровны. Он прибежал от тропы, запыхавшись, и встал передо мной навытяжку, как всегда, когда шёл докладывать.
— Дядя Андрей, — сказал он. — Чебу ушёл.
Глава 21
— Куда? — спросил я.
— К тропе. Он там сидит, никуда не делся. Я его с утра к миске не пускал, как вы сказали, держал на коленях. А он не вырывался. Он вообще с самого утра на миску больше не смотрит. Я думал, ему надоело. Потом я его пустил на землю, и он сразу пошёл к тропе. Сел там, где был камень, на ямку, и смотрит.
— А на что?
— Вверх, — Дима показал рукой. — Туда, где из леса течет ручей. Я его звал, он не идёт. Я его поднял, отнёс обратно, а он опять туда. Три раза так. На третий раз я его оставил и побежал к вам.
Дима подумал и добавил:
— Вы не думайте, я его удержу, если надо. Просто он туда хочет, а я подумал, может, это важно.
— Правильно, — сказал я. — Пойдём посмотрим.
Чебу сидел на ямке от унесённого камня, между двумя сдвинутыми камнями круга. Сидел он столбиком, поджав лапы, и смотрел вверх по ручью, туда, где ручей выходил из леса выше Кольца. Все четыре глаза у него были открыты, и ни один не моргал.
Я присел на корточки рядом с ним, справа. Чебу на меня даже не посмотрел.
Вчера он весь день рвался к миске, где сидела жаба. Сегодня о жабе забыл и сидит тут. Что ему тут? Ямка пустая, камня нет. Пахнет здесь, наверное, вором. Или самим камнем, от которого в земле что-то осталось.
Чебу смотрел вверх по ручью, и я посмотрел туда же. Там вдоль ручья росли кусты, за ними начинался лес, а над лесом далеко, в дымке, стояли горы.
Потом посмотрел под ноги.
За кругом, недалеко от ямки, трава была примята. Я встал и пошёл туда, держась правым боком к камням круга, пока за них не вышел.
След был свежий: примятая трава ещё не успела подняться. Значит, кто-то шёл здесь ночью, уже после того, как мы ушли от загона.
Я нагнулся пониже. Там, где трава кончалась и начиналась голая земля, у куста отпечаталась гладкая подошва без ёлочки и рубцов, с узким носком и маленьким каблуком.
След был тот же самый.
Он приходил и прошлой ночью. Подошёл к кругу, но не вплотную: след обрывался, не доходя до камней, и поворачивал обратно. Почему повернул? Увидел огонь у ручья, где сидели Леонид с Женей? Или услышал, как ревут бурёнки, и понял, что в лагере не спят?
Я пошёл по следу обратно, от круга. Отпечатков было немного, только там, где голая земля. Но трава лежала так, что, если смотреть сбоку, на просвет, полосу было видно. Полоса шла вдоль ручья вверх, к лесу, туда, куда смотрел Чебу.
Ладно, Кром. По следу так по следу.
У круга меня ждал Дима. Он стоял рядом с Чебу.
— Нашли? — спросил он.
— Есть след, он ночью приходил снова. Ты молодец, Дима. Если бы ты его не пустил, я бы сюда не пришёл.
Дима хотел улыбнуться, но сдержался.
— Это не я, — сказал он. — Это Чебу.
— Значит, оба молодцы. А теперь забирай его и неси к Инне. Пусть посидит у неё под навесом, к тропе больше не пускай.
— А вы куда?
— Я туда, — сказал я и кивнул вверх по ручью.
Аня ходила к ручью за водой. Я увидел её у плиты и позвал.
— Аня, ты сегодня на посту у тропы. До вечера. Свисток возьми у Жени,