Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

Но дочка пекаря удивила.

— Я передумала, госпожа Вайт, — заявила она. — Верните все, как было.

И она выразительно выпятила преобразившуюся верхнюю часть тела.

— Что? — не поверила я. — Неужели больше не нравится большая грудь?

— Нравится. Очень.

Реджина хлюпнула носом и сердито топнула ногой, злясь на обстоятельства.

— Мне нравится, а вот спина просто отваливается таскать на себе такие тяжести, — призналась она с едва сдерживаемым сожалением и сложила перед собой руки в умоляющем жесте. — Спасайте, госпожа Вайт, еще немного — и я сломаю хребет при наклоне!

Я хмыкнула, щелкнула пальцами и вернула все как было. Прозвучавшие после этого слова благодарности были бурными, но не скажу, что искренними. А после я вышла к главной площади и… обомлела.

Ночью, пока уставшие жители Страшилвилля пытались переварить праздник и уснуть, а мы с Нейтоном занимались прелюбодеянием на новом матрасе, пошел дождь.

И утром царь-лужа с видом победительницы вернулась на улицы города.

Точнее, на разрушенную городскую площадь.

Угадайте, кто обрадовался этому факту больше остальных? Ладно, не гадайте. Это был Йорл и неразлучные братья Заленвах.

И если Йорл просто с превеликим удовольствием вернулся в привычную среду обитания, то мальчишки соорудили на обломках сцены нечто похожее на шалаш, связали из досок плот и теперь форсировали лужу с видом злобных корсаров.

— Демоны, — свирепо выдохнула госпожа мэр, глядя на все это безобразие. — Кажется, я слишком стара для этой фигни!

— Мы не фигня! — возмутился Энги.

— Мы твои внуки! — поддержал его Марк.

— Мальчики, — вспомнила я о своем статусе крестной. — Еще один комментарий, и нам с вашей бабушкой покажется, что вы двое жуть как соскучились по отцу. Вот буквально жить без него не можете. Я ясно угрожаю?

— Предельно! — воскликнул один из братьев.

— Ведьма… — украдкой шепнул другой.

Но я не стала разбираться кто из них такой наглый, и одарила обоих профилактическим уколом искр.

— Ауч! — в один голос взревели укушенные за мягкое место близнецы, синхронно потерли пострадавшие участки и поспешили удрать с глаз долой.

А дальше незаметно для всех жизнь в Страшилвилле успокоилась и вошла в более-менее понятное русло. Городскую площадь медленно, но верно восстанавливали. Обещали сделать все до новогодних праздников, но зима в этом году пришла как-то крайне неожиданно для всех (но в особенности для бригадира), поэтому елку пришлось ставить вообще за городом, на небольшом пустыре.

Зато там же, на пустыре, горожане решили, что мои замершие над разломом солдатики станут основной городской достопримечательностью. Заодно и с памятником героической мне вопрос решился.

Несколькими неделями спустя ковен закончил расследование по делу и прислал длинную гневную претензию, где на трех страницах расписал все то, что думает о безответственности Шарлотты Рок, в девичестве Вайт (да-да, мы поженились). В качестве наказания выдал мне ключи от особняка и велел оставаться на улице Поцелуев для поддержания мира, порядка и печати разлома.

Следом пришла поздравительная открытка от все того же ковена, где ведьмы тихо, но очень-очень восторженно благодарили за такой подарок судьбы, как испорченная репутация светлых. Гримуар торжествовал.

Гримуар вообще вышел самым счастливым в этой истории, так как его любимый Нейтон Рок остался в нашем доме.

Да, вот так пришел однажды утром.

Бросил на пол свои сумки.

И вопросил:

— Где будут лежать мои носки со свитерами?

Я поперхнулась воздухом, вскочила, чтобы высказать все то, что думала насчет наглых и самоуверенных многоликих, шастающих по моему дому, как по собственному, но очередной приступ тошноты велел оставить выяснение отношений и скорее бежать в туалет.

— Ладно. Займу свободную полку, — ретировался он, оставив меня наедине с фаянсовым другом, приступом дурноты, белым гримуаром, держащим закладочкой мои волосы, и мыслью:

«Зачем я вообще согласилась на маленькую хорошую девочку, которую так просил многоликий»?

Нет ничего хуже, чем влюбленная ведьма!

Хотя нет… Хуже все-таки бывает, например молодой подрастающий ведьмак, чей перстень даже спустя полгода так и не определился, какого цвета магия у мальчика.

Белые искры, алые, черные и даже серо-буро-малиновые… Какого только цветового разнообразия не выдавал его перстень!

А позавчера Тоша так вообще внезапно начал сыпать не искрами, а маленькими льдинками, чем окончательно поставил в тупик темный ковен.

И только Джек Лестер был очень доволен внуком:

— Я знал. Я знал, что ты такой один.

Что думал Тоша на счет своей уникальности, оставалось загадкой. Судя по трагическим вздохам, которые вырывались из его груди всякий раз, когда перстень на пальце менял цвет искр, молодому ведьмаку больше нравилось быть в шкуре котика.

Но магия забыла спросить его мнение.

Вот так и жили: я на втором месяце беременности, неприлично довольный многоликий, черный пегас, обосновавшийся на заднем дворе, и Тоша с призрачным дедушкой в доме.

Будущим летом обещали приехать на каникулы Энги с Марком, чтобы навестить крестную с ее малышкой, и мы заранее содрогались от одной только мысли вновь встретить неунывающих братьев Заленвах на улицах Страшилвилля.

И вроде бы все в нашей бурной и крайне непредсказуемой семейной жизни шло своим чередом, пока однажды вечером после очередного собрания любительниц любовных романов я не встретила незнакомку.

— Шарлотта? Шарлотта Вайт? — позвала та.

— Да. А вы кто? — с подозрением уставилась я на молодую девушку.

— Меня зовут Кэрри, — представилась она и точно мешком по голове огрела фразой:

— Я в поисках ведьм, пострадавших в любовном заговоре гримуаров.