Погрешность. Том 3 - Гарри Санн

Первым — Ждан. Его я знаю.

«Житель: Ждан. Текущая роль: помощник. Рекомендуемые профессии: техник-ремонтник, оператор узла. Смена роли: снятие текущей роли. Риск неуспешной выдачи: 9%. Последствия для носителя: не определены»

Девять. Я выхожу из Зоны и смотрю на Киру. Она стоит у самого входа, держит Ждана за плечо, и в полутьме у неё блестят глаза.

— Можно сделать лучше, — говорю я. — Только это сложнее, чем в прошлый раз. Пещера может и не дать.

Кира смотрит на сына. Ждан смотрит на меня.

— Давай, — говорит Ждан.

Кира кивает. Сколько это «может не дать», она не спрашивает, а я не говорю. Девять из ста ей ничего не скажут, а мне скажут слишком много, и я не нахожу слов, как объяснить риск вид горящие глаза подростка.

Ждан входит в Зону вместе со мной, как входил всегда, по своей старой роли, и стоит рядом у стола. Я подтверждаю. Карточка меняется: «Снятие текущей роли». В ту же секунду он хватается за край стола обеими руками и смотрит мимо меня, мимо стола, в пустоту.

— Ярка, — говорит он. — Я тебя не вижу.

— Стой. Держись за стол.

Он держится. Пальцы у него белеют, сам немного шатается. Я не знаю, сколько это продлится, система не пишет. Секунда, две, пять.

«Выдача роли. Житель: Ждан. Роль: младший техник-ремонтник. Допуск: Зона обслуживания (узлы защиты, узлы производства, ограниченно)».

Ждан моргает и переводит взгляд на меня.

— Вижу, — говорит он. — Вижу опять.

Резерв в углу монитора на шесть процентов меньше, чем был.

Радим идёт следующим. Входит в пещеру сам, пригнувшись, и садится у стены, там, где я ему показал. Карточка выходит короткая:

«Житель: Радим. Рекомендуемые профессии: следопыт. Особенность: повышенная чувствительность к М-фону. Риск неуспешной выдачи: 3%».

— Отец отпустил, — говорит Радим из темноты, хотя я ещё ничего не спросил. — Ты слышал.

Слышал. Я подтверждаю, и резерв уходит ещё на три.

Ушак входит за Ломом, держась за его рукав. Лом садится у стены, Ушак рядом.

— Мать его в стойбище, — говорит Лом в темноту. — Я за него.

«Житель: Ушак. Рекомендуемые профессии: охотник, следопыт. Особенность: нестандартная биологическая адаптация, категория: дикие. Устойчивость к М-фону: повышенная. Развитие роли: ускоренное. Риск неуспешной выдачи: 5%.»

Дарин входит, и Горан входит за ним, и Горан в пещере, похоже, впервые за много лет: он стоит у входа и не идёт дальше.

На мониторе карточек две. Вторую система вывела сама, без моего запроса, потому что вошли двое.

«Житель: Горан. Текущая роль: счетовод».

Счетовод. Вот откуда у него память на каждую горсть зерна и каждый мелкий камень. Пещера дала ему это когда-то давно, мальчишкой, и он, наверное, и сам не знает.

«Житель: Дарин. Рекомендуемые профессии: строитель, плотник, оператор узла. Вероятность отказа носителя: 3%».

Я выхожу из Зоны и называю все три. Слова «оператор узла» я объясняю, как могу: тот, кто пускает машину. Дарин думает недолго.

— Строитель, — говорит он.

— Сядь да подумай, — говорит от входа Горан. — Не торопись.

— Подумал, батя. — Дарин смотрит не на него, а на меня. — Строить. Всю деревню хочу засттроить.

Горан молчит. Я подтверждаю, и с резерва уходят ещё три процента.

Лука с Яном входят вдвоём, и карточки у них одинаковые: полная роль пещере сейчас не по силам, только «помощник». Голова у меня гудит после каждого из них, будто по затылку стукнули ладонью.

— Это пока, — говорю я им, выйдя. — Как дальние камни почистим, будет вам и полное.

— Дядя Силан нам тоже деревню с заводом обещал, — говорит Ян и косится на камень у входа, где сидит Силан.

— И привёл, — говорит Лука и толкает его локтем.

Силан на камне ничего не говорит, только поправляет палку на коленях. Он смотрит на меня из темноты и кивает.

Резерв на мониторе: пятьдесят семь. Восстанавливается он примерно за неделю, это я видел летом, и с каждым дальним камнем быстрее. Пещера сегодня никого не забрала.

Выходят все, и снаружи сразу начинают говорить, громко, в голос, будто до этого держали дыхание. Ждан рассказывает Луке, как ослеп. Ушак трогает свои уши, Лом хлопает его по спине. Горан выходит последним и останавливается у входа, положив ладонь на камень, и стоит так, пока мы не отходим шагов на двадцать.

* * *

Вечером я нахожу его у склада, у штабеля плитки. Солнце садится за лес, и плитка в штабеле красная от него, ровная, шов в шов. Горан сидит на краю штабеля, свесив ноги, и смотрит на поле, где бабы домётывают последний стог.

— Зерно убрали, — говорит он, когда я подхожу. — Плитка вон. Парни при деле. — Он хлопает ладонью по плитке рядом с собой. — Сядь.

Я сажусь. Завтра с утра пуск, потом камни с Лукой, потом опять пуск, если пещера позволит, и я уже раскладываю это в голове, пока сижу, и через минуту встаю, потому что сидеть тут незачем.

— А ты что, — говорит Горан, глядя, как я встаю, — куда собрался?

— Никуда.

Он кивает и снова смотрит на поле.

Ночью, у себя наверху, панель поднимается сама, стоит мне задержать на ней внимание:

«Носитель: Кравец А. / Ярек. Развёртка: 20,1% → 21,8%. Физические характеристики: 27% от нормы для перехода. Режим: стабильный. Питание: в норме. Нагрузки: повышенные. Уровень допуска: оператор подстанции (периферийные узлы: 2)» .

Про пещеру здесь ничего нет. Тянет ли из неё тот, вышестоящий, сейчас, пока я лежу, отсюда не узнать. Узнать можно только там, у монитора.

Роса стоит такая, что через сто шагов от околицы штаны у меня мокрые до колен, а рубаха до пояса, хотя иду я не по траве, а по тропе. Трава с обеих сторон наклонилась и цепляет за ноги. Солнце ещё за лесом, и от поля, пустого, сжатого, поднимается пар, низко, по самой стерне.

У последнего камня околицы Грач останавливается и ждёт, пока соберутся все. Нас восемь. Лом с луком через плечо, Ушак за ним, Ждан с Яном, оба с вёдрами, Радим, Лука, я. Грач смотрит на нас, будто пересчитывает, хотя ходим мы так уже седьмой день.

— Лом к сосновому, — говорит он. —