Погрешность. Том 3 - Гарри Санн

него. В доме сейчас всё, чего у меня не было там, и всё это держится на камнях, на заводе, на пещере. А в пещере неделю назад ответил кто-то, кого я не знаю, и съел за двадцать секунд столько, сколько она копила неделю. Я не спускался туда с тех пор, как раздал роли. Я разворачиваюсь и иду не к крыльцу, а мимо дома, к околице, к тропе на пещеру. Посмотрю только. Если всё как было, вернусь и лягу.

* * *

Ход тёплый, стена сухая. Я вхожу в Зону, иду к плите, плита уходит, и монитор горит, как всегда.

Первыми я проверяю дальние камни, которые мы чистили сегодня. Оба, и тот, что у ручья, и два Ломовых у соснового. Строки калибровки стоят у каждого, как и должны, и я подтверждаю их одну за другой, и пещера делает всё сама, из своего притока.

«Узел: модуль защиты от М-волн. Калибровка: выполнена. Эффективность: 84%».

Восемьдесят четыре. Три точки на краю большого круга, которые утром были тускло-оранжевыми, становятся белыми.

Потом я смотрю на приток. Он выше, чем был неделю назад, заметно. Дальние камни дают больше ближних, это я видел ещё в Тёсове, и каждый новый поднимает общую цифру сильнее, чем поднимал бы ближний. За неделю мы почистили одиннадцать. Я считаю. Неделю назад резерв был пятьдесят семь. Восстанавливается он за неделю почти до полного, если ничего не тратить, а тратили только на завод и на калибровку. С таким притоком сейчас должно стоять никак не меньше семидесяти пяти.

«Резерв: 66%».

Шестьдесят шесть. Я пересчитываю. Выходит то же. Разница не меньше девяти процентов, и я не могу понять, на что они ушли. Я ведь ничего не открывал. Раскрываю внешнюю сеть.

«Внешняя сеть. Узел 1 (Рудня): передача, 400 кВт. Узел вышестоящего уровня: запрос ресурса. Передача: начата».

Начата. Не мной. Неделю назад я разорвал связь, и строка «последний отклик» осталась гореть. А теперь вместо неё другая. Узел, которому я один раз открыл дверь, сам нашёл её снова, и тянет теперь без спроса. Медленно, не как тогда, не по проценту в секунду, а потихоньку. Так, что за день и не заметишь. Я обрываю.

«Связь разорвана оператором».

Жду. Сижу на стуле и жду, глядя на строку внешней сети. Минута, две. На пятой строка меняется обратно:

«Узел вышестоящего уровня: запрос ресурса. Передача: начата».

Я обрываю снова. И снова жду. И она возвращается снова, минуты через 3–4 по ощущениям.

Горану сказать нечего. Что я скажу: что наверху над нами сидит кто-то голодный, кого я сам разбудил, и теперь он ест наш запас по ночам, пока я сплю? Он спросит, кто это, и что ему надо, и как его отогнать, и я не отвечу ни на один вопрос. Сначала надо понять.

Я обрываю в третий раз, cчитаю секунды, через 260 секунд передача стартует опять. Видимо несколько минут уходит на перезапуск системы, и все будет повторяться бесконечно. Отключить передачу совсем я не могу, а у нас два камня за старой вырубкой, днём пуск, вечером снова камни.

Старая дорога оказалась хуже, чем Вейн помнил. Колея заросла травой по ступицу, местами из неё поднимался березняк, тонкий, в палец, и телеги шли по нему, как по щётке, с хрустом. Лес стоял близко, ветки задевали войлок кибитки, и по ночам латники жгли костры с двух сторон стоянки, а не с одной, как на тракте.

Камни вдоль неё весной чистили, это было видно, но кое-как, наспех: ободрали мох сверху, а низ оставили, и за лето всё затянуло обратно. Мох поднялся почти до макушек, у подножий стояла поросль по пояс, и просветы между камнями сошлись так, что ветки с двух сторон касались друг друга над колеёй. Ещё одну такую весну, подумал Вейн, и дорогу можно закрывать. Он останавливал обоз у каждого камня. Не для того, чтобы почистить по-настоящему, на это ушёл бы день на камень, а чтобы хоть срубить то, что лезло прямо к колее, и ободрать низ. Десять минут, не больше, потом дальше. Вскоре это делали уже без него. Обоз вставал, и прежде чем Вейн успевал слезть с коня, к камню шёл молодой латник, светлоусый, тот самый, которого рвало на тракте за Песками. Он снимал шлем, вешал его на луку седла, брал у охранника топор и рубил поросль вокруг подножия, а потом обдирал мох ножом, снизу вверх, быстро и без лишних движений, как будто занимался этим всю жизнь. Старший латник смотрел на него с седла и молчал. На второй день он ещё сказал было, что не латникова это работа, а на третий уже не говорил.

На третий день колея прошла сквозь кольцо камней. Они стояли в лесу полукругом, по обе стороны дороги, серые, в потёках, по плечи во мху, по одному на каждые двадцать шагов, и между ними росли берёзы толщиной в ногу. Ни изб, ни печей, ни плетней. Когда-то здесь была деревня, прямо на дороге, а не в стороне, как обычно ставят. Вейн её не застал. Гавро говорил, что была, и что лес её взял лет за пять, после того как ушли последние.

Влас из кибитки не выходил. Вейн заглядывал к нему утром и вечером. Кровь шла у ревизора теперь реже, но кашель не отпускал, и лежал он больше с закрытыми глазами, а когда открывал, спрашивал одно и то же: сколько ещё. Вейн отвечал честно. Влас кивал и снова закрывал глаза.

На пятый день, к полудню, они выехали к отвороту на Печищи.

Вейн узнал его по сосне, расщеплённой молнией, что стояла у самой развилки. Отворот был тот же, что весной, малая дорога уходила от старой влево, в лес. Деревня чистила её сама, и пару камней на старой дороге вокруг развилки тоже, так было заведено везде, и весной эти два камня стояли такие же, как прочие, серые, с ободранным кое-как мхом.

Сейчас обоз остановился сам. Никто не давал знака. Передний возница натянул вожжи, и за ним встали все, одна телега за другой, и латники подъехали ближе, сбившись в кучу, и молчали.

Камень у развилки был чёрный. Не серый, не в потёках, не во мху, какими Вейн видел камни двадцать лет, с тех пор как первый раз пошёл по тракту в охране. Чёрный