Погрешность. Том 3 - Гарри Санн

— Кто сам.

— На сход сегодня скажу.

* * *

Вечером Горан собирает сход у колодца. Народу приходит много, почти вся деревня: бабы с детьми на руках, мужики прямо с огородов, старики. Горан встаёт на колоду у сруба, чтобы его видели все, и ждёт, пока стихнут.

— Вот что, — говорит он. — Я вам скажу, а вы послушайте. Не все ведь видят, кто в огороде копался, кто в лесу.

Он загибает пальцы, как загибал на штабеле.

— Зерно убрали. Столько, сколько никогда не убирали, городское, сами знаете. Соль у купца взяли на всю зиму, и с запасом. Грибов насушили, на каждой нитке под крышей висят, и в склад, и в погреб. Мясо Лом носит. Плитки вон у склада сложено выше головы, и ещё будет, Глухой Воде на печи, Тёсову за доски. Брёвна мужики валят, на тот год три избы ставить.

Он молчит.

— А почему так вышло, вы знаете. Камни Ярка с парнями чистит, вокруг деревни и дальние. От камней пещера живёт, от пещеры завод. А пещера, вы видали, ещё и людям даёт. Ждан наш завод пускает, сам, без Ярки. Лопоухий кабана выследил, где Лом бы прошёл и не заметил, а Лом в лесу не последний. Радим за камнями ходит и чует их, как собака след. Дарин погреб сложил, какого у нас сроду не было. Все живые, все здоровые, все при деле. Пещера никого не забрала. — Горан обводит глазами людей. — Я в тот раз никого не звал. И нынче не зову. Только Ярка с Кирой и Грачом скоро уедут, в город, а нам тут зиму жить. Так что кто хочет, пусть приходит завтра с утра. С отцом или с матерью. А кто не хочет, того никто не тронет.

Люди слушают молча. Потом начинают расходиться, медленно, переговариваясь вполголоса. Бабы у Кузьминого двора стоят дольше и о чём-то шепчутся, и одна оглядывается на меня.

В тот раз у пещеры стояли одни свои. Остальные смотрели издали, от околицы, и, когда мы выходили, расходились по домам, не дожидаясь. Пещера забирает людей, это в деревне знали все. Помнили, кого не отдала, по именам. Сегодня Горан всё это сказал вслух, при всех, и никто ему не возразил.

И есть ещё одно, о чём на сходе никто не говорит, а я думаю. В тот раз я и не звал никого, кроме тех, кто был под рукой. Считал, сколько рук нужно к дальним камням, и брал, кого знал. Про Берта, с которым летом бегал купаться на старицу, я тогда даже не вспомнил.

* * *

Утром у входа в пещеру больше народу, чем в прошлый раз, и с некоторыми я виделся всего пару раз.

Берт стоит с отцом, рыжий, хмурый, руки за поясом, смотрит куда угодно, только не на меня. Жур с матерью. Двое мальчишек с соседних дворов, младше меня, с отцами. Девчонка лет двенадцати, с бабкой, но бабка, увидев, сколько народу, берёт её за руку и уводит, и девчонка оглядывается. Лука с Яном. Ярина одна, а Кира стоит в стороне, у камня: пришла за Ярину.

Мать Жура смотрит на вход, на тёмную щель в скале, и вдруг встаёт перед сыном, загородив ему дорогу.

— Не пущу, — говорит она. — Пусть простой будет, да живой. Без умений проживёт.

— Мам…

— Сказала, не пущу.

Жур стоит, опустив голову. Потом поворачивается и идёт за ней. Оглядывается на Берта, на меня, на вход, и потом уходит.

* * *

Ярина входит первой.

Она садится у стены, где я ей показал, в тёплой темноте, и складывает руки на коленях, ладонями вверх, как сидела вчера в сушильне. Я вхожу в Зону. Монитор у стола показывает её сразу, отдельной карточкой.

«Житель: Ярина. Рекомендуемые профессии: медик (полевой). Особенность: моторика кисти — повышенная. Риск неуспешной выдачи: 3%. Последствия для носителя: не определены».

Медик. Как у Киры, только с пометкой «полевой». И моторика кисти. Я вспоминаю, как на заимке она держала жгут у меня на руке, не ослабляя ни на волос, пока я считал до трёх тысяч. Как режет хлеб, ровными ломтями, считая глазами, сколько нас. Кира как-то сказала ей, что руки у неё хорошие. Кира видит людей изнутри, а Ярина, похоже, будет лечить руками: рану, кость, вывих. Этому Кира её не научит. Это умеет Любава, старая, что правит в деревне кости. Подтверждаю. Резерв уходит на три.

Ярина выходит на свет и щурится.

— Ничего не чую, — говорит она.

— Сразу ничего. Как со всеми.

Она кивает и смотрит на свои ладони.

Берт входит с отцом, садится, не глядя на меня. «Младший техник-ремонтник». Минус три. Когда он выходит, Ждан стоит у входа, и Берт, проходя мимо, бурчит ему что-то про самострел, которого так и не дали. Ждан молчит, а потом говорит:

— Завтра со мной к заводу пойдёшь. Покажу, как что делать.

Берт останавливается и смотрит на него. Ждан ему по плечо. Берт открывает рот и закрывает. Кивает.

Ян входит со мной в Зону по своей старой роли, «помощник», и стоит рядом у стола. Я спрашиваю его самого. Силана, чтобы кивнуть за него, рядом нет.

— Можно лучше. Сложнее только. Пещера может и не дать.

— Давай, — говорит Ян.

Снятие роли. Ян хватается за край стола, как хватался Ждан, и смотрит мимо меня в пустоту. Пять секунд, шесть. «Младший техник-ремонтник». Ян моргает и видит. Минус шесть.

* * *

С Лукой иначе.

«Житель: Лука. Текущая роль: помощник. Рекомендуемые профессии: следопыт, охотник».

Следопыт. Как Радим. Лука полгода ходил у Силана с копьём по кругу и бегал быстрее всех, и лес его пускает. Пещера права. Только следопыт у нас уже есть, и охотников двое. А ремонтник — один Ждан, теперь ещё Ян и Берт, а камней одних полсотни на деревню, и в Тёсове, и на Глухой. И после меня, когда я уеду, чинить будет некому. Я выхожу из Зоны. Лука стоит рядом, в своей старой роли, и ждёт.

— Пещера говорит: следопыт, — говорю я. —