Лекарь Фамильяров. Том 18 - Александр Лиманский
Он дошёл до столба, поставил коробку на ящик рядом с женщиной в платке, вежливо приподнял шляпу в её сторону и только тогда огляделся. Взгляд его прошёл по мне, задержался на Сане и вернулся.
— Это, наверное, вы мне звонили, — улыбаясь, сказал он Сане. — Хозяин Кувалды. Я по голосу понял, что вы молодой. Доброе утро. А это кто с вами? Брат?
— Доброе утро, Виктор Сергеевич, — сказал я, не дав кивнуть Сане. — Я врач. Михаил Алексеевич Покровский, клиника на Садовом. Скорая фамильярная помощь.
Улыбаться он не перестал, но глаза у него сделались внимательными и цепкими, а губы так и остались растянутыми.
— Очень приятно, — сказал он. — Я про вас слышал. А Кувалда, выходит, ваш пёс?
— Кувалда в порядке, — сказал я. — А вот ваши капли у меня. Шесть флаконов от вашего знакомого с восьмого этажа на Заводской и ещё два от зверей, которых после них пришлось откачивать. Енот с пятого этажа, кошка с третьего, хомяк у самого вашего знакомого. Хомяк неделю не спал, а потом лёг горячий и не вставал. Это ваша «Бодрость», Виктор Сергеевич.
— Позвольте, — Виктор Сергеевич мягко выставил перед собой ладонь. — Позвольте, доктор. Это не мои капли. Я их не варю и не продаю. Я человек пожилой, на пенсии, мне в такие дела лезть незачем. Я раздаю по просьбе. Есть добрые люди, им для людей не жалко, они дают, я передаю. Что ж тут плохого? Зверям бодрость, хозяевам радость.
— Зверям перегрузка каналов, — сказал я. — Я видел окно браслета. Хомяку первого уровня капать подпитку для взрослого зверя, это как ребёнку давать отцовские таблетки от давления.
— Я не знал, — быстро сказал он. — Мне никто не говорил. Я бы не стал.
— Тогда зачем вы светили на зверей браслетом?
Он открыл рот и закрыл. Женщина в платке перестала грызть семечки и с интересом смотрела на нас снизу вверх. Торговка мёдом облокотилась на прилавок.
— Вы выбирали, — продолжил я негромко, чтобы торговки не слышали каждого слова. — Кому давать, кому нет. Записывали адреса в тетрадь. Так вот, Виктор Сергеевич. Всех, кому вы дали, я найду: у меня есть их список, и в нём куда больше людей, чем вы думаете. Каждого зверя я осмотрю и запишу, что с ним было. Енот, кошка, хомяк, кролик на шестом этаже. А потом напишу акт и отправлю в надзор вместе с вашими флаконами. Там спросят, откуда флаконы. И спросят не у соседа с восьмого этажа. Сосед вас назвал.
— Он назвал? — тихо переспросил Виктор Сергеевич.
— Номер ваш у меня с его слов.
Виктор Сергеевич снял шляпу, провёл рукой по седым волосам и надел её обратно. Пальцы у него при этом не дрожали. Он посмотрел на коробку на ящике, потом на меня, и я впервые увидел в его лице усталость, которую он до этого прятал за улыбкой.
— Хорошо, — сказал он. — Хорошо, доктор. Ваша взяла. Только давайте не здесь, при людях. Я вам всё объясню. Пойдёмте вон туда, за ряды, там тише. Вы же понимаете, я человек пожилой, мне неудобно при соседях.
Он взял коробку, кивнул женщине в платке и пошёл к воротам. Я пошёл за ним. Саня, который всё это время молча стоял у меня за плечом, отстав на шаг, двинулся следом.
Виктор Сергеевич прошёл под аркой, свернул в первый же ряд, где торговали посудой, и вдруг, у лотка с кастрюлями, сунул коробку в руки опешившей продавщице и побежал.
Бежал он хорошо. Для человека за шестьдесят даже очень хорошо, мелкими быстрыми шагами, пригнув голову, придерживая шляпу рукой. Через секунду он уже скрылся за поворотом ряда.
— Мих! — заорал Саня у меня над ухом и рванул за ним.
Глава 11
Я побежал за ними. Продавщица кастрюль кричала мне в спину, что коробку она не брала и брать не собирается, и что тут не камера хранения.
Ряд с посудой сворачивал в ряд с одеждой, ряд с одеждой упирался в мясной павильон. Шляпу Виктора Сергеевича я видел впереди дважды: один раз над вешалками с пуховиками, второй раз у входа в павильон, где он отпихнул тележку с ящиками и прошмыгнул мимо грузчика. Саня бежал за ним в десяти шагах, расталкивая покупателей и на бегу извиняясь перед каждым.
— Простите! Скорая! Простите, бабуль! Скорая помощь!
Бабули шарахались к прилавкам. Грузчик с тележкой выругался и развернул её поперёк прохода, и мне пришлось обегать его по мокрому полу между рядами со свининой. Пахло там так, что я на ходу вспомнил, что не завтракал, и тут же разозлился на себя за эту мысль.
За павильоном начинался задний двор рынка, заставленный контейнерами и штабелями поддонов, а дальше шёл забор из сетки-рабицы с калиткой на Заводскую. Виктор Сергеевич бежал к калитке. До неё ему оставалось шагов двадцать, когда Саня его догнал.
Догнал он его в прыжке. Саня схватил его за рукав пальто, Виктор Сергеевич дёрнулся, рукав затрещал, и они оба влетели в штабель поддонов. Шляпа покатилась по асфальту к контейнерам. Пока я добегал, Виктор Сергеевич успел вывернуться и с неожиданной силой ткнуть Саню локтем в живот, а Саня, согнувшись, ударил его в ответ. Ударил коротко, снизу, в скулу, и Виктор Сергеевич сел на асфальт.
— Саня! — крикнул я.
— Он первый! — Саня держался за живот и тяжело дышал. — Мих, он локтем!
Виктор Сергеевич сидел у поддонов, прижимая ладонь к скуле, и снизу смотрел на Саню. Вся его вежливость кончилась. Пальто у него было в древесной пыли, а лицо стало красным и злым.
— Не трогайте меня! — закричал он неожиданно высоким голосом. — Я ни при чём! Слышите вы? Я ни при чём! Я только раздавал! Я человека знаю, он мне коробки давал, я его только знаю!
— Какого человека? — Саня шагнул к нему. — Говори! Кто он?
— Не знаю! — Виктор Сергеевич закрылся рукой, хотя Саня его больше не трогал. — Не знаю я, как его зовут! Он не говорил! Он работает на человека с питомником грифонов, вот всё, что я знаю! Мне больше ничего не говорили! Я только тетрадь сдавал!
— Кому сдавал? — я присел перед ним на корточки. — Виктор Сергеевич, кому вы сдавали тетрадь?
Ответить он не успел.
— Так, граждане! Стоим на месте!
От калитки к нам шли двое в форме. Молодые патрульные, один повыше, с рацией на плече, второй пониже, с папкой под мышкой. За ними,