Чако. Своя чужая война - Михаил Юрьевич Федоров

Второй помощник несколько раз робко заглядывал в ресторан, но, не замеченный русскими, только вздыхал и исчезал за дверьми. Он был всё-таки прекрасным человеком, этот бретонец Олье. Зря Гусятников думал о нём нехорошо.

Постепенно все начали расходиться, и, когда с рассветом работники кухни пришли готовить завтрак для пассажиров первого класса, за столом остались лишь Керманов, семейство Степановых и супружеская чета Каратеевых — Михаил[16] и Татьяна. Женщины убрали со стола, ополоснули кружки, и припозднившиеся любители чая покинули ресторан. Уже на нижней палубе задумавшийся о чём-то Алёша внезапно спросил Керманова:

— Николай Петрович, как вы считаете, полковник Фосетт жив?

— Не знаю, — равнодушно ответил Керманов, которому после бессонной ночи жутко хотелось спать, — не о том думаешь, Алексей. У нас сейчас иные заботы.

И он зевнул во весь рот, смутился от своей несдержанности и запоздало прикрылся ладонью.

— Николай Петрович, а вы научите меня верно определять расстояние, после того как мы сойдём с корабля?

— Конечно, Алёша. Если это не станет мешать более важным делам. А сейчас спать, спать. Знаешь, как Суворов говорил: "Крепкий здоровый сон — первый товарищ богатырю русскому".

— Он такое говорил? — с сомнением произнёс Алёша.

Увидев смешинку в глазах Керманова, смущённо улыбнулся:

— Шутите.

На том и разошлись по каютам.

От Рио-де-Жанейро до Консепсьона, август — сентябрь 1932 года

"Салина" шла вдоль побережья Бразилии, останавливаясь почти в каждом порту. Пароход не был сугубо пассажирским, поэтому нередко в трюм грузили то бананы, то тюки с овечьей шерстью, то какие-то ящики. То, наоборот, что-то выгружали. И везде выход на берег "нансеновским подданным" был запрещён. Фокусы вроде того, что проделали Керманов с Алёшей в Ресифи, больше не удавались. Олье, видя, что русские растерялись в незнакомой обстановке, мягко улыбнулся и посоветовал дать взятку. Керманов, услышав этот совет, поморщился, но Олье настаивал, и, как оказалось, он был абсолютно прав.

После того, как портовые чиновники получили совершенно смехотворную по европейским меркам сумму, русские эмигранты гурьбой повалили на берег. "Салина" стояла в порту Рио-де-Жанейро, а в этом городе было на что посмотреть. Услуги местных таксистов также стоили недорого, и семейство Степановых совместно с полковником Кермановым прокатились по знаменитым пляжам бразильской столицы[17], поглазели на Копакабану[18], Сахарную Голову[19] и на недавно построенную гигантскую статую Христа-Искупителя[20].

Попутно Керманов рассказывал Алёше, как определять расстояние, не имея под рукой ничего:

— Вытягиваешь руку вперёд, ладонь держишь вертикально. По ширине она перекрывает сектор примерно в двадцать градусов. Если ты знаешь размеры объекта, до которого надо определить расстояние, то используешь простейшие тригонометрические функции или формулы тысячных. Так же и обратно: если знаешь расстояние, но нужен размер объекта, то те же функции используешь несколько иначе. Погрешность измерения, конечно, будет существенной, но часто она вполне допустима для выбора прицела. А потом пристреляешься.

— Николай Петрович, да вы Алёшу, никак, к войне готовите? — спросил Степанов-старший.

— Не хотелось бы, — ответил Керманов, — но вы слышали, наверное, что у парагвайцев с боливийцами назревает война. Кстати, многие русские эмигранты служат в парагвайской армии. Наш Иван Тимофеевич тоже служит. И вторично получил генеральский чин.

— Папа, ты же сам воевал, когда был моего возраста! — горячо воскликнул Алёша.

— Я был совершеннолетним, — ответил отец.

— Так и я через две недели стану совершеннолетним.

— Ты что придумываешь? — встревожилась мама. — Никакой армии, никакой войны!

— Не беспокойтесь, Ирина Васильевна, — благодушно улыбнулся Керманов, — об армии речи не идёт. А разнообразные знания и умения ещё никому не помешали.

В этот день к геодезическим тренировкам больше не возвращались. На "Салину" вернулись под вечер, везя с собой не только груз новых впечатлений, но и большое количество тропических фруктов, которые здесь стоили совершенно немыслимый мизер.

В дальнейшем путешествие представляло собой череду посещений портов, где русских пускали в город лишь после взятки. И только в столице Уругвая Монтевидео местные власти не стали чинить "нансеновским подданным" препятствий и пустили в город без всяких условий и без взяток.

Но зато на другом берегу залива Ла-Плата, в столице Аргентины Буэнос-Айресе, портовые чиновники приняли в отношении русских абсолютно драконовские меры. Здесь предстояла пересадка с "Салины" на пароход, следующий по реке Паране до столицы Парагвая Асунсьона. Аргентинцы категорически отказались пускать русских на берег, и даже взятка, это поистине магическое для Южной Америки средство, не помогла изменить ситуацию. Более того, у "нансеновских подданных" отобрали личные вещи и велели почти неделю, до прибытия речного парохода, сидеть на борту "Салины", которую к тому времени полностью разгрузили и оставили у причала под охраной местных то ли пограничников, то ли таможенников.

Все приуныли: перспектива несколько дней сидеть на пустом пароходе без дела не прельщала никого. Сочувствующий русским Олье разрешил им пользоваться корабельным рестораном по своему усмотрению, и обеденный зал стал местом чаепития и душевных бесед.

— Николай Петрович, — обратился к Керманову Алёша. — Почему к нам такое свинское отношение? Мы же не преступники и никакой угрозы для местных жителей не представляем.

— Конечно, не представляем. И скорее всего, здешние власти это прекрасно понимают. Хотя…

— Тогда почему же нас не пускают на берег? — возмущённо и невежливо перебил его Алёша.

— Думаю, здесь имеет место совокупность факторов, — подумав, ответил Керманов, — аргентинцы просто перестраховываются. Во-первых, мы — "нансеновские подданные". То есть лица, крайне непонятные и безответственные, с точки зрения властей. Во-вторых, они опасаются, что мы, не имея привязанности к какой-либо стране, можем легко сойти с парохода и затеряться на берегу, создавая, таким образом, нагрузку на финансы государства. Или, возможно, всё же боятся, что мы пополним ряды местных апашей[21]. Они не хотят рисковать. Знаешь, как бывает? Каждый начальник хочет обезопасить себя от возможных неприятностей и вводит необоснованные строгости. Начальник чуть пониже эти строгости увеличивает, потом ещё и ещё. Получается как снежный ком. В результате мы имеем вот такое отношение. Причём большинство тех, кто принимал эти решения, прекрасно понимают бессмысленность всех этих строгостей, но увы…

Керманов демонстративно вздохнул и развёл руками.

— Какую же мы можем создать нагрузку на финансы? — улыбнулся Алёша. — Мы же ни у кого ничего не просим.

— Если в стране станет слишком много мигрантов, не имеющих средств к существованию, власти будут вынуждены тратить определённые деньги на их содержание. Нас-то и из Европы выперли исключительно потому, что содержать во время