Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

Автор выражает признательность всем лицам и организациям, поддержавшим работу над этой книгой. Это Fine Art Work Center в Принстауне, Майкл Глэскокк, Milay Colony, Corporation of Yaddo, Джеймс Миченер и Copernicus Society, Henfield Foundation. А также Энн и Джерри Уилсон, Джилл Бёрдсел и Эдриан Леблан, которые оказали мне помощь в осуществлении моего замысла. Огромное спасибо Элизабет Маккрекен за ее бесконечное терпение и проделанную огромную работу.

В четверг, в два часа ночи, на заднем пастбище Джорджа Клаттербака в Хабите, штат Кентукки, из-под земли пробилась первая струйка воды. Ни одна живая душа ее не заметила, но струйке было все равно. Если вода рвется из-под земли, она не нуждается в посторонней помощи. Под землей текут сотни рек, и потому можно без колебаний утверждать, что люди ходят по воде. На сей раз горячий ключ покинул ложе своей реки, пробился наружу, подмыл жидкой грязью корни травы, затем стал сперва светлой лужицей, потом ручейком и проложил себе извилистый путь к реке Пэнтер. Вода всегда выбирает свой собственный маршрут.

Джордж Клаттербак обнаружил просочившуюся из-под земли воду, когда она уже превратилась в настоящий ручей. Ничего удивительного, что он первым обратил на него внимание, – ручей тек по его земле. Было это в 1906 году. Джордж тогда охотился на дичь для семейного ужина. Он учуял запах тухлых яиц – воняло тиной и серой – еще до того, как увидел воду. Джордж решил, что это дурной знак – вонь означала, что земля чем-то заразилась и отрыгивает желчь, чтобы справиться с болезнью. Он сунул пальцы в воду: она была горячая, и Джордж вытер руку о штанину. Он как раз раздумывал об увиденном и о том, что делать дальше, когда заметил на другом краю луга кролика. Это был крупный самец, и Джордж медленно опустился на колени, намереваясь его подстрелить. Стрелял он стоя на коленях. Этому его научил отец, который боялся, что отдача ружья собьет мальчика с ног, и полагал, что чем ближе к земле, тем безопаснее будет для Джорджа. И поскольку стрелять Джордж научился именно так, он всегда стрелял, став на колени. Даже сейчас, когда он повзрослел и обзавелся собственной семьей, Джордж, собираясь подстрелить кролика, все равно преклонял колени, словно для молитвы.

Он выбросил из головы все прочие мысли и сосредоточился на цели. Джордж планировал освежевать кролика и подарить шкурку дочке Джун на день рождения. Джун, как большинство маленьких девочек, обожала все мягкое. Пока Джордж привязывал к поясу лапки кролика, он напрочь забыл о текущей по участку воде.

Прошло совсем немного времени, и у Клаттербаков начались проблемы. Обе рабочие лошади свалились с коликами, а на Бетси, кобылу, на которой Джордж ездил в город, вдруг напал стригущий лишай, и никакие привычные средства не помогали от него избавиться. Всего через несколько дней у всех коров начался мастит, и от их вымени остались лишь высохшие мешочки. По ночам Джордж вставал каждые три часа и поил молоком из бутылки телят, чьи вопли доводили жену Джорджа до исступления. «Они кричат как умирающие дети», – всхлипывала она. Джордж скрыл от жены, что придется, наверное, зарезать коров и смириться с убытками. Вряд ли он потянет покупку молока для телят.

Потом, как если бы Джорджу мало было остальных неприятностей, лошади вырвались из загона. Джордж запасся веревкой и отправился их ловить. Под проливным дождем он шаг за шагом преследовал глупых животных и нашел их возле ручья, о котором давно забыл: они пили из него так жадно, что Джордж испугался, что они сейчас лопнут. Вдруг эта вода убьет их, а где ему взять деньги на покупку трех новых лошадей? Но с ними все было в порядке: с Бетси сошел лишай, ее шкура снова сделалась гладкой, а две другие лошади избавились от колик. Джордж догадался, что всех трех вылечил ручей, но не был уверен, чья в том заслуга – дьявола или Господа Бога. Не сказав никому ни слова, он пригнал к ручью своих больных коров, а когда они вернулись домой, вымя у каждой так наполнилось, что Джордж забеспокоился, как бы молоко не полилось на землю.

Вскоре заболела малышка Джун; она лежала в кроватке вялая и бледная, словно потускневшая затертая монета. Из Оуэнсборо приехал доктор. Он сказал, что это не оспа и не скарлатина, но какая-то зловредная лихорадка, которая сжигает ребенка изнутри. Девочка угасала, и родители бессильно наблюдали, как дочка умирает у них на глазах, и не знали, как ей помочь.

И вот посреди ночи Джордж взял кувшин, тихо вышел из дома и в темноте направился к ручью. Там он набрал воды и вернулся. Двинулся прямиком в комнату дочери и внимательно поглядел на ее осунувшееся личико. Потом прочитал молитву и сам глотнул воды из кувшина, потому что, если вода убьет девочку, лучше и ему умереть. Вкус у воды был отвратительным, еще хуже, чем запах. Джордж приподнял с влажной от пота подушки головку Джун, заставил ее пить и не отпускал, пока кувшин не опустел. Лишь несколько струек пролились ей на лицо. На мгновение Джордж задумался о том, каково это – кормить ребенка своим телом, как это делала его жена, но смутился собственных мыслей и выбросил их из головы. К утру Джун ожила, прекрасно себя чувствовала и казалась даже здоровее, чем до болезни.

Когда ручей спас его скотину, Джордж сохранил это в тайне, поскольку боялся прослыть сумасшедшим. Но когда ручей вылечил его дочь, Джорджу захотелось, чтобы об этом узнали другие, и он пошел по улицам Хабита, рассказывая о том, чему стал свидетелем. Первое время люди не спешили ему верить, однако, когда у кого-то возникали проблемы со здоровьем, этот кто-то шел к ручью, и ручей его спасал, так что все постепенно признали, что Джордж говорил чистую правду.