Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт
И тут вдруг один мальчик умер прямо у кромки воды. Он уже был тяжело болен, когда родные привезли его. Его похоронили в Хабите, и здесь, в двухстах милях от собственного дома, он и покоится.
Одним из тех, кто прослышал о ручье, был коневод по имени Льюис Нельсон из Лексингтона. Луиза, жена Льюиса, страдала ревматоидным артритом, и, хотя ей было всего двадцать два года, у нее то и дело отнимались руки. Супруги отправились в Хабит в надежде, что вода принесет Луизе облегчение. Нельсоны были богачами и, приехав в город, принялись искать гостиницу. Но в Хабите гостиниц не было. Джордж дал клятву, что никогда не извлечет ни цента прибыли из ручья, и горожане его поддержали. Поэтому всех вновь прибывших Клаттербаки гостеприимно встречали, угощали и провожали к ручью. Нельсонов это повергло в недоумение, так как они привыкли сами заниматься благотворительностью, а не пользоваться ею.
Тем летом Джун исполнилось семнадцать. Она выросла, и ей не хотелось целыми днями сидеть дома. В городке ее воспринимали как своего рода святую, поскольку она была первой спасенной ручьем, хотя саму Джун больше занимало то, что мало кому из парней хватало смелости пригласить ее на свидание, но даже те, кто на это решался, полагали, что пытаться ее поцеловать – это грех. Мистеру и миссис Нельсон она уступила свою комнату, а сама легла спать на диване на первом этаже.
После второго похода к ручью к рукам Луизы вернулась подвижность, и она научила Джун вышивать крестиком. Муж Луизы был вне себя от счастья. Льюис, во-первых, был ревностным католиком, а во-вторых, умел хорошо считать. Он разглядел в чудодейственных свойствах ручья длань Господню и придумал, как использовать божественную милость. А именно построить на заднем лугу большой отель. Никто никогда не узнал, каким образом ему удалось уговорить на это Джорджа Клаттербака, но, вполне вероятно, Льюис объяснил ему, что удастся спасти гораздо больше людей, если у ручья появится место, где можно остановиться на несколько дней. То есть, отказывая им в этом, Джордж поступит не по-христиански. Легко вообразить, что Льюису было известно, какие прибыли получают отели, расположенные у горячих источников в Арканзасе и Теннесси, и он сообразил, как на этом заработать. Вскоре на ферму хлынули архитекторы с серебряными автоматическими карандашами, а вслед за ними строители и садовники. В 1920 году гостиница «Луиза» распахнула двери. Сначала ее собирались назвать «Джун», однако сама Джун побоялась, что это отпугнет ее и без того немногочисленных поклонников, а потому, поблагодарив за предложение, отказалась.
Пока розы на обоях сохраняли свою первоначальную свежесть, а ковры были мягкими и пружинили под ногами, на Юге не существовало гостиницы, способной сравниться с отелем «Луиза». Сюда съезжались гости из Атланты, и Чикаго, и Нового Орлеана. Некоторые хотели исцелиться, но большинство намеревалось поиграть в теннис и потанцевать в роскошном бальном зале. Льюис распорядился привезти из Лексингтона свою коллекцию гравюр с изображениями лошадей, а Луиза выбрала бархат для обивки диванов в холле. В отеле было два ресторана, где гости пользовались приборами из чистого серебра и пили шампанское, контрабандой доставленное из Канады. В пять часов дня все выходили из отеля, чтобы выпить на передней веранде бокал бурбона с содовой. Со дня открытия ни один житель Хабита ни разу не зашел в отель. Им казалось, что они для него недостаточно хороши. Даже Клаттербаки, предположительно полноправные партнеры его владельца, предпочитали не показываться на этой стороне участка. Из окон отеля, включая номера на четвертом этаже, их дом не просматривался. Гости так никогда и не узнали об их существовании.
Биржевой крах 1929 года и большая засуха в регионе настолько близко совпали по времени, что было трудно отделить одно от другого. Буквально все пришло в упадок, и ручей не стал исключением. Возможно, этому имелось логичное объяснение: атмосфера так накалилась, что даже подземная вода ощутила непреодолимое притяжение сухого воздуха. Ручей превратился в тонкую струйку, а потом почти мгновенно в ленточку грязи, после чего вообще ушел под землю. Обитатели Хабита восприняли исчезновение ручья как знак – так же, как они сочли знаком его появление.
Ручью от этого не было ни жарко ни холодно. Он просто вернулся назад и присоединился к одной из многочисленных подземных рек. Позже, много лет спустя, он опять пробьется наверх где-нибудь в другом месте. И возможно, в этот раз вокруг на много миль не окажется людей. Вполне вероятно, что больше никто и никогда из него не напьется.
Вскоре иссяк и поток постояльцев отеля. Неизвестно, ручей ли стал тому причиной или тот факт, что прежние гости были из тех, кто привык держать свои деньги в банке. Джун любила по вечерам выходить на луг и смотреть на то место, откуда явилось ее спасение. Она своими глазами видела, как господа в костюмах и дамы в шелковых платьях сами несли свои чемоданы к взятым напрокат машинам и уезжали в сторону севера, торопясь на поезд.
Нельсоны долго пытались вернуть воду. Нанимали людей, утверждавших, что сумеют выманить ее из-под земли. Но ручей к тому времени ушел окончательно и бесповоротно. До середины тридцатых годов супруги оставались в гостинице в одиночестве и крайне редко ее покидали. Глядя, как в одном окне свет гаснет, а в другом загорается, можно было догадаться, что они перешли из одного номера в другой. Местные говорили, что по свету, вспыхивающему в том или ином окне, можно проверять часы. А однажды Нельсоны собрали вещи и, ни с кем не попрощавшись, уехали.
Вскоре поползли слухи, будто Нельсоны подарили отель «Луиза» католической церкви, и это всех напугало: люди опасались Божьей кары. Одно дело, когда на вашем лугу толпятся богачи, но католики… Клаттербаки уже видели, как на их земле вырастают статуи Девы Марии высотой десять футов каждая. Клаттербаки имели полное право не пустить к себе католиков, поскольку земля принадлежала им, но никто их об этом не оповестил, поэтому, когда к ним в дверь постучали юристы, они лишь стояли, уткнувшись взглядом в пол, и качали головой. Несколько недель спустя подъехали два автобуса, и к парадной лестнице