Дочери Батавии - Стефани Кунс

Отец помог Саскии подняться и выпрямился во весь рост.

– Алейдис, лучше жить в пустыне… – возмутился он, но, поймав на себе мамин взгляд, опустился на стул.

Саския села к нему на колени.

– Расскажи-ка мне про кости рук, папа.

Отец нарочито громко и хрипло откашлялся и пустился в объяснения. Зажав большим и указательным пальцем ее запястье, показал место присоединения костей, но Саския могла думать лишь о спрятанном в кулаке медальоне из гладкого и теплого фарфора.

* * *

– Саския! Тебе плохо?

Она открыла глаза и увидела, что господин Франс и Тобиас нетерпеливо на нее смотрят.

– Нет, господин. – Она покраснела и почувствовала, как давят на нее стены тесной амбулатории. – Я… я просто наслаждалась этим запахом.

– Запахом уксуса, камфары и териака?[10] – удивился врач. – Ты, должно быть, нездорова.

– Мой отец был врачом, – объяснила она, и в ее спокойном голосе не отразились всколыхнувшиеся из-за воспоминаний чувства. – Я вспомнила о нем, когда сюда вошла.

Господин Франс улыбнулся, и Саския увидела все его добродушные морщинки.

– Он выбрал лучшую из профессий, – заметил он.

– Pappie говорил, что к напыщенным придворным лекарям обращаются лишь богачи и слушают их высоконравные советы, – выпалила она, не подумав, – но истинным врачебным ремеслом занимаются лишь те, кто держит в руке скальпель.

Брови господина Франса снова поползли вверх, и он рассмеялся.

– Как точно сказано, – ответил он.

Саския разгладила воротник.

– Мы с братом будем признательны, если вы приготовите средство для нашей тети.

– Разумеется. Проблемы с желудком?

– Еда у нее не задерживается. Хуже всего при качке. – Как раз в этот момент корабль качнуло. Саския схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.

Господин Франс завернул корень имбиря в полотняный лоскут и отдал Тобиасу.

– Измельчи и завари кипятком. Твоей матери полегчает.

– Так и сделаю, – Тобиас выпятил тощую грудь, его распирало от чувства собственной важности.

Саския улыбнулась и собиралась поблагодарить господина Франса, когда рядом с ней выросла высокая фигура, заполнив дверной проем амбулатории.

– Прошу, не загораживайте проход, – резкий голос показался Саскии знакомым.

Новоприбывший схватил ее за предплечье и отодвинул в сторону. Она негодующе вскрикнула, выдернула руку, повернулась и увидела того самого грубияна, который сбил ее с ног в коридоре. Его хватка оказалась очень сильной, он мог бы легко переломать ей кости. Саския зарделась от смущения и гнева.

– Вижу, ты завершил обход, Арис, – сказал господин Франс.

Арис потянулся за новой баночкой с бальзамом – у отца были точно такие же, и он тоже хранил в них бальзамы и смешивал мази. Арис открыл свой ящик с лекарствами.

– Дольше всего провозился на оружейной палубе, с солдатами, – он поднес баночку к подвешенной под потолком масляной лампе, встряхнул содержимое и сунул в ящик. – Капрал Габриэль попросил осмотреть пациента с язвой.

– Оксида ртути хватает? – спросил Франс.

Арис кивнул, закрыл ящик, подхватил его одной рукой, прошагал мимо Саскии и вышел из амбулатории.

– Господь не наградил моего ученика деликатностью, – сказал господин Франс, – но во врачебном таланте Арису Янсу не откажешь.

– Сочувствую его несчастным пациентам, – Саския потерла предплечье. – Отец бы никогда не позволил себе такой грубости.

Господин Франс расхохотался.

– Передам это Арису.

– Нет, не нужно ничего передавать. Я сказала не подумав.

Она так испугалась, что ее слова передадут грубияну Арису, что ужас, должно быть, отразился на ее лице, и господин Франс похлопал ее по плечу. Она дернулась, но попыталась это скрыть, притворившись, что потирает руку.

– Я никому ничего не скажу, и ты не первая, от кого я это слышал, – признался господин Франс. – Арис серьезно относится к работе и не терпит, когда ему что-то мешает.

Она это уже поняла. Но говорить ничего не стала и лишь добавила:

– Нам пора. Спасибо, господин Франс.

Когда они вышли из амбулатории, Тобиас картинно выдохнул и расслабил худенькие плечи.

– Как же там воняет! – воскликнул он.

Его возмущение позабавило Саскию.

– Так пахнут травы и настои, из которых делают лекарства.

Тобиас сморщил нос.

– Я бы не хотел быть врачом.

– А по-моему, это замечательное ремесло. – Она взяла его руку и поднесла к его носу имбирь. – Вот запах получше.

– Да, – Тобиас принюхался. – Напоминает о доме.

Саския наклонилась и почувствовала аромат имбирного кекса тети Маргареты.

– Можешь понести? – Тобиас вручил ей имбирь. – Давай наперегонки до каюты?

Не дожидаясь ответа, он бросился бежать. Не успела Саския крикнуть ему вслед, как коридор накренился, и ее толкнуло к двери кладовой. Дверь распахнулась, и за ней обнаружилась обнимающаяся парочка. Лица мужчины она не увидела, но узнала пышные формы служанки Званни. Ходили слухи, что своей доступностью та не уступает портовым девкам Амстердама.

Мужчина хрипло рассмеялся. Званни повернула голову, и Саския успела заметить его длинные волосы, тронутые сединой. Она поспешила удалиться, испугавшись, что увидела слишком много.

В соседнем узком коридоре открылась дверь, застав ее врасплох; Саския выронила корень имбиря.

– О! – воскликнула Лукреция. – Прости, я не хотела тебя напугать! Моя служанка, кажется, заблудилась. Ее давно нет.

Саския наклонилась за имбирем, воспользовавшись возможностью скрыть выражение своего лица.

– Простите мою неловкость, госпожа.

Лукреция склонила голову набок.

– При первой встрече я не заметила за тобой неловкости. Расскажи мне о себе, Саския Питерс, спасительница помандеров. – Она постучала по подбородку, изобразив глубокую задумчивость – шутливый жест, показавшийся Саскии очаровательным. – Начнем с простого: сколько тебе лет?

Саския замялась. Тетя Маргарета велела ни с кем не разговаривать, но разве можно было не ответить на вопрос такой знатной дамы, особенно если та проявляла к ней такую доброту?

– В прошлом месяце исполнилось семнадцать.

Улыбчивое лицо Лукреции посерьезнело.

– Значит, ты уже не ребенок.

– Мне часто дают меньше, – ответила Саския, – всё из-за маленького роста.

Лукреция улыбнулась.

– Судя по всему, ты пошла в отца, – пошутила она.

Саския покачала головой.

– Дама, с которой вы меня видели, – моя тетя. Моя мать умерла от лихорадки. Тетя Маргарета взяла меня к себе.

– А мальчик? Я его тоже заметила. Это твой брат?

– Двоюродный. Его зовут Тобиас.

Лукреция потеребила драгоценную брошь на лифе – цветок с лепестками из цельных рубинов.

– Он напомнил мне… – она осеклась и не договорила. – Кажется, он очень бойкий мальчик.

– Вы даже не представляете насколько, госпожа.

Лукреция посмотрела ей за спину и холодно произнесла:

– Все-таки нашла обратную дорогу?

К ним направлялась Званни, одной рукой поправляя юбку, а другой разглаживая мятую блузку.

– Меня задержали, мадам. – Служанка совсем не спешила и даже не выглядела виноватой.

Лукреция кивнула Саскии и зашла в каюту. Званни хмуро покосилась на Саскию и последовала за хозяйкой, закрыв за собой дверь. Саския догадывалась, что, если