Святая покровительница лжецов - Энн Пэтчетт

– Вам не следует брать попутчиков, юная леди, – заявил отец Билли. – Но парень, который вам достался, – лучший из попутчиков.

За ужином я думала, что никогда не наемся, хотя мать Билли подала столько еды, как будто ждала гостей. Я ела и ела, словно в последний раз. Потом мне захотелось потрогать все, что было в доме, – спинки стульев, семейные фотографии, кружки в буфете. У меня было чувство, что я впервые за долгие годы попала домой, хотя всего четыре дня назад находилась в собственном доме. Они предложили мне переночевать у них, и я с благодарностью согласилась. От «Святой Елизаветы» меня отделял всего день езды, и мне вдруг показалось, что у меня бесконечно много времени. День или два – какая разница? После еды в желудке появилась тяжесть, но живот по-прежнему оставался плоским. Тем вечером в ванне, глубоко погрузившись в горячую воду, я долго рассматривала его под мыльной пеной и повторяла про себя: «Запомни, какой он. Больше он таким уже никогда не будет». Спала я в комнате сестры Билли на узкой кровати, под желтым одеялом в цветочек. Я лежала в спальне незнакомой девушки, в доме ее родителей, пока его обитатели тихо переговаривались внизу; окна были распахнуты, и через них вплывала с полей тьма. Я спала, как, наверное, когда-то спала сестра Билли: без беспокойства и снов.

Меня разбудил Билли. Он тряс меня за плечо и шепотом повторял:

– Мэри, Мэри.

Он был в пижаме и стоял возле моей кровати на коленях. Как десяти– или двенадцатилетний мальчик, который проснулся ночью от страшного сна и прибежал к сестре.

– Я должен тебе кое-что сказать, – шепнул он.

Я спала так крепко, что не сразу вспомнила, где я. Но, увидев его рядом, не испугалась и даже не удивилась.

– Что? – мягко спросила я.

– Я обманул тебя, – вздохнул он. – Я в самоволке. Просто ушел и купил эти шмотки. А форму закопал в Аризоне.

Я протянула руку и погладила его по голове, а потом по щеке. Она все еще была теплой со сна. Мне захотелось взять его к себе в постель, обнять за плечи и не отпускать, пока он не успокоится.

– Не волнуйся, – шепнула я.

– Как не волноваться? Что, если они меня найдут?

– У них много парней, – сказала я, все еще не проснувшись окончательно.

– Как по-твоему, надо признаться предкам? – прошептал он.

– Просто делай как хочешь. Делай так, чтобы тебе лучше жилось.

Билли сел на корточки. Очень робко протянул руку и дотронулся до моих волос.

– Я знаю, ты тоже врешь, – тихо произнес он. – Но, если тебе надо здесь задержаться, по-моему, это будет здорово.

Он побыл еще немного, все это время молча глядя на меня. Потом встал, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Утром я засомневалась, было это в действительности или нет. Я не знаю этого до сих пор. Уехала я, пока все в доме еще спали.

В Нэшвилле я съехала с автострады номер сорок. Когда у тебя нет дома, быстро привязываешься к вещам, людям, дорогам. К тем, что дольше других кажутся тебе твоими, а по Сороковой я ехала от самой Калифорнии. Теперь я двигалась по Шестьдесят пятой на север, а потом – по Грин-Ривер-паркуэй в сторону Оуэнсборо. Я выбрала хороший маршрут. Но если до этого все дороги представлялись мне примерно одинаковыми, то, свернув к Хабиту, я удивилась, обнаружив много такого, чего раньше не видела, хотя, может быть, стоило.

На придорожной заправке я решила спросить насчет «Святой Елизаветы». Как добраться до города, я знала, но куда ехать дальше, не имела понятия. Перед заправкой грелась на солнце женщина; в маленьком надувном бассейне, заполненном водой наполовину, неподвижно сидели трое малышей, очевидно ее дети. Все темноволосые, загорелые, примерно одного роста. Впрочем, определить рост сидящих детей было трудно. Когда я проходила мимо бассейна, один ребенок попытался меня обрызгать, но сил ему не хватило, и вода, не долетев, шлепнулась в пыль и растеклась грязной лужицей.

– Простите, – обратилась я к женщине, чем ее разбудила. Я этого не хотела, но что мне оставалось делать?

– Мама! – крикнул кто-то из детей. – Тете нужен бензин.

Женщина разлепила веки, похлопала ресницами и натянула блузку на голые плечи, подставленные солнцу. Меня поразило ее сходство с детьми в бассейне – уменьшенными и более загорелыми копиями матери. Женщина стряхнула с себя остатки сна.

– Извините, – сказала она. – Задремала.

– Конечно, – ответила я. – Очень жарко. Понимаю.

Она встала и потянулась, высоко воздев руки. Судя по всему, клиенты заглядывали сюда не слишком часто. Она посмотрела на бассейн. Одна девочка пыталась удержать под водой голову другой, но там было слишком мелко, и у нее ничего не получалось. Мальчик наблюдал за ее действиями, усевшись на край бассейна.

– Прекратите, – довольно вяло приказала женщина.

– Вообще-то я хотела узнать у вас дорогу, – сказала я. – Я ищу «Святую Елизавету».

Выражение ее лица изменилось. Она снова покосилась на детей и повернулась ко мне.

– Вам туда, – тусклым голосом бросила она. – Три мили от города, потом налево. – Женщина развернулась и пошла к помещению заправки.

– Мне бы еще немного бензина… – У меня оставалось полбака, но я чувствовала неловкость, что разбудила ее, только чтобы узнать дорогу.

– Вам дотуда хватит, – отрезала она и ушла.

– Бэ-э! – крикнула из бассейна девочка.

Уже в машине, включив зажигание, я поняла, что произошло. Услышав, куда я еду, она догадалась, что со мной. И ей это не понравилось.

Если бы я поехала через городок, я бы его не увидела. То, что именовалось Хабитом, представляло собой два магазина и с дюжину домов, выстроенных впритык один к другому. Впрочем, не заметить «Святую Елизавету» было почти невозможно. Я перевалила через вершину холма, и она открылась передо мной как на ладони. Это было гигантское белое здание, больше похожее на чудо природы. Скорее на Гранд-каньон, чем на приют для незамужних матерей. В самом здании ничего диковинного не было. Оно, конечно, впечатляло красотой и роскошью: башенки и решетчатые конструкции, выступающие вперед балконы, арочные окна. Но дело в том, что оно казалось совершенно неуместным. Кентукки весь состоит из гор и плантаций табака, простирающихся до горизонта. Кому, недоумевала я, взбрело на ум соорудить подобное именно здесь? Кто исколесил множество мест, добрался до Кентукки, глянул вниз с вершины холма, застолбил участок и объявил, что начинает стройку?

Вскоре я получила ответ на свой вопрос. Остановившись возле входа, я подошла к крыльцу, рядом с которым висела медная мемориальная доска, и ознакомилась с