Дочери Батавии - Стефани Кунс

– Но почему их было так много? – спросила я.

– Золотой век голландского мореплавания, – пояснил Майк. – Целые флотилии шли азиатскими торговыми маршрутами и везли груз ценностью в несколько миллионов долларов в пересчете на наши деньги. ГОК была самой могущественной торговой корпорацией того времени.

– ГОК?

– Голландская Ост-Индская компания, – ответил Майк. – Vereenigde Oost-Indische Compagnie, – повторил он по-нидерландски с характерным гортанным произношением и улыбнулся.

– Точно, – кивнула я.

– Ужасный язык, – добавил Майк. – Родной язык моего отца, но я его так и не выучил. Надо отхаркнуть слюну и говорить с полным ртом. Только не записывайте это.

Я незаметно улыбнулась, нацарапала в блокноте аббревиатуру ГОК и обвела ее.

– Голландская Ост-Индская компания обладала таким могуществом, что у нее была собственная армия. Она учреждала колонии и объявляла войны врагам Голландской республики. «Батавию» построили в 1628 году; она была новейшим флагманским кораблем Ост-Индской компании. На борту находились сундуки с монетами и сокровищами, в том числе бесценной древнегреческой камеей.

– И их везли обменивать на специи.

– Именно, – ответил Майк. – Эти богатства направлялись в Батавию, голландскую колонию в Индонезии. Это современная Джакарта.

– Получается, «Батавия» плыла в Батавию?

– Выходит, так, – Майкл кивнул. – На корабле было триста сорок человек – мужчины, женщины и дети: служащие Ост-Индской компании вроде вашего предка Ариса, богатые купцы, ремесленники, солдаты. Все уехали из Нидерландов в надежде на лучшую жизнь.

– Все хотели урвать кусочек золотого века, – добавила я.

Майк кивнул.

– На «Батавии» плыл весьма разношерстный сброд. Сами увидите.

Он говорил так, словно кораблекрушение произошло неделю назад.

– От прошлого на Аброльосе никуда не деться, – он будто прочел мои мысли и тут же сменил тему. – Долго вы планируете пробыть на островах?

– Пару дней. Потом вернусь в Джералдтон.

– Там ваша семья?

Я пробормотала что-то нечленораздельное. В Джералдтоне я никого не знала, потому и планировала остаться там на праздники.

– Рождество, – Майк покачал головой. – Не верится, что оно так скоро. Как быстро время пролетело.

– И не говорите, – согласилась я.

Я приставила телефон к стеклу и вслепую сделала снимок пейзажа; поморгала, пока фотография на экране не перестала расплываться.

– Жаль, вы не застали миграцию горбатых китов на север, в зону размножения, – заметил Майк. Сезон миграции заканчивался в декабре, и мне действительно не суждено было увидеть китов. – Кто не видел сорокатонного кита, одним хвостом выталкивающего себя из водной толщи, тот, считай, не жил! – Он помолчал и перешел к более насущным вопросам: – На Восточном Валлаби вас кто-то встретит?

– Племянник ближайшего друга моего отца, фотограф морской фауны. Хотя, кажется, это его хобби. Он приехал на Аброльос специально ради фауны. – Я не стала добавлять, что никогда раньше не встречала этого самого племянника Гарета, парня по имени Дрю.

– Значит, вы почти все время будете на острове Бикон?

Друг отца Гарет был профессором антиковедения и познакомил меня с археологом, работавшим на острове Бикон. Я сказала об этом Майку и добавила:

– Мне повезло. Я договорилась кое с кем о встрече.

Везения не существует, шепнул мне на ухо отцовский голос.

– Недавно я привез на остров группу ученых и историков. Неужели нашли новые скелеты?

– Да. Я проведу интервью с главным археологом.

Группой археологов и ученых руководил профессор Эван Андерсон, легенда морской археологии; раскопки велись на острове Бикон, месте массовых захоронений пассажиров «Батавии».

Я заметила под безмятежной поверхностью океана бледные белые линии, указывающие на присутствие рифов, и вздохнула с облегчением и предвкушением.

– Подлетаем?

– Уже близко.

Всего через пару минут левое крыло накренилось, и «Сессна» описала медленный широкий круг. Над зарослями кораллов, окруженных зеркально-синей водой, поднимались бледные очертания островов, тут и там виднелись белые точки – лодки.

– Что скажете, Тесс?

Я не колебалась с ответом.

– Невероятно.

Крошечные пятнышки островков в бескрайнем океане. Открывшийся нам вид был прекрасен, но навевал меланхолию. До побережья Западной Австралии оставалось всего шестьдесят километров, но казалось, что суша невероятно далеко.

Майк одобрительно улыбнулся.

– Пролетаем Утренний риф. – Он ткнул пальцем в ветровое стекло. – Видите? Вот он. Шкипер «Батавии» увидел белую линию на горизонте, но было три часа утра, и он решил, что это отражение луны. – Он оставил на стекле бледный отпечаток пальца, обозначив место на рифе, куда несколько веков назад врезался корабль.

А потом я увидела остров, узкий, как случайный мазок – он был точно сломанная спичка, с двух сторон омываемая волнами.

– Длинный остров, – сказал Майк. – Выжившие с «Батавии» назвали его Тюленьим – наверное, догадываетесь почему. – Я вытянула шею для лучшего обзора, но тюленей не увидела. – А вот куда летите вы, – добавил он, когда впереди показался кусочек суши, напоминавший формой кривой молоток в кольце кораллов.

– Остров Бикон, – прошептала я.

Но микрофон усилил шепот, и Майк ответил:

– Четыреста лет назад его называли Кладбищем «Батавии».

Не самое приятное название, но точное. Сражаясь с жаждой и голодом на пустынных рифовых островах, выжившие после кораблекрушения не догадывались, какая страшная участь ждала их впереди. Будто прочитав мои мысли, Майк произнес:

– Не верится, да? Что несколько веков назад тут творились такие зверства.

Остров Бикон. Тюлений, или Длинный, остров. Восточный и Западный Валлаби. Утренний риф. Еще пару недель назад эти названия ничего для меня не значили. Теперь же, чуть больше узнав о случившемся на островах Аброльос и о том, какую роль в этом сыграл мой предок, я ощущала странное волнение.

– Катастрофы почти удалось избежать, – заметила я, рассуждая вслух. – Если бы корабль взял курс чуть дальше на восток, то проплыл бы мимо.

– Тут можно гадать бесконечно, – ответил Майк и резко пошел на снижение над Восточным Валлаби. – Через пару минут сядем, – добавил он. – Боковой ветер слабый, посадка будет мягкой.

– Мягкая посадка – это хорошо, – сказала я. Садиться на острове шириной в два километра на взлетно-посадочную полосу из красной глины оказалось страшнее, чем взлетать.

– В этот момент я обычно желаю пассажирам приятного отдыха, а вам пожелаю удачи со статьей. – Я услышала в его голосе искреннюю доброту. – И смотрите в оба.

Нос «Сессны» резко нырнул вниз; море ринулось нам навстречу и исчезло, когда мы коснулись земли, подскочили и понеслись вперед по гравию. Я выглянула в окно – по обе стороны тянулись заросли кустарника.

Самолет замедлился, и лишь тогда я заметила, что в радостном волнении сцепила пальцы и крепко зажала в ладонях серебряный футляр. Он грел мне руки, а фарфоровый медальон впечатался в ладонь, не давая о себе забыть.

Октябрь 1628 года

– Саския, не высовывайся из окна! – прикрикнула тетя Маргарета. – Ты же воспитанная девушка! Веди себя подобающе!

Саския в последний раз