Дочери Батавии - Стефани Кунс

– Пойду найду кого-нибудь, кто поможет перенести ваши вещи на корабль, госпожа Янс.

Тетя Маргарета смекнула, что любезности окончены, и подтолкнула Саскию прочь, шикнув на нее:

– Ты почему не подошла, когда я тебя звала?

– Она со мной заговорила, – объяснила Саския, – и спросила, как меня зовут.

– Такие, как мы, не разговаривают с дамами вроде госпожи Янс, – ответила тетя Маргарета. – Мы делаем реверансы, вежливо слушаем, когда к нам обращаются, и ведем себя как невидимки. А теперь встань здесь с Тобиасом, и не шевелитесь, пока не придет время подниматься на корабль!

Саския не понимала, почему тетя Маргарета представила даму в голубом как равнодушную и надменную, в то время как самой Саскии она показалась доброй и милостивой. Госпожа Янс. Саския повторила эти слова про себя и решила никогда не называть прекрасную даму в голубом платье таким банальным именем. Для нее она будет Лукрецией.

* * *

Два моряка затащили сходни на борт, ветер надул паруса, и корабль пустился в путь.

– Мы плывем на Тексел, мы плывем на Тексел! – распевал Тобиас, стоя на носу судна и раскинув руки в стороны. Маленький корабль набирал скорость. Ледяной ветер обжигал щеки Саскии и пробирал до костей. Тетя Маргарета повернулась к ветру лицом, желая напоследок взглянуть на церковные шпили Амстердама, вращающиеся паруса ветряных мельниц и силуэт колокольни церкви Вестеркерк, которая все еще была не достроена.

Саския родилась и выросла на северо-востоке, в Гронингене, в сотне километров от Амстердама, и ее прощание с городом было кратким и молчаливым. «Ты стал моим домом всего на три года, но я все равно буду скучать», – подумала она.

Корабль вышел из гавани во время прилива и направился на север вдоль берега внутреннего моря. Впереди показался городок. Берег усеивали рыбацкие лодки, чьи мачты напоминали зимний березовый лес. Они миновали несколько городков; поднялось бледное солнце, но после нескольких часов на холоде оно совсем не грело.

За спиной у Саскии на палубе раздался голос:

– Доброе утро, преподобный. Кажется, нас не представили.

Голос принадлежал Лукреции, а обращалась она к группе пассажиров, собравшихся вокруг мачты. Ей ответил мужчина с взъерошенными седыми волосами, его сильный акцент выдавал южные корни.

– Преподобный Бастианс, госпожа. Ах, как приятно с вами познакомиться! – Он неловко поклонился. – Я путешествую с супругой и семью детьми. Меня ждет место священника в Батавии.

Саския видела, как семья священника взошла на борт в Амстердаме. Они прибыли на посадку последними: пастор, его хмурая жена, четверо юношей и три девочки в одинаковых черных платьях, тенью следовавшие за братьями по сходням и похожие на молчаливых галок. Служанка Бастиансов, девушка с торчащими верхними зубами, проворно соорудила ровную пирамидку из многочисленных сундуков. Она держалась возле самой высокой из дочерей; той было не больше двадцати лет, ее медово-каштановые волосы были убраны под аккуратный чепец, а руки покровительственно лежали на плечах младших сестер – задумчивых, серьезных девочек, стоявших от нее по обе стороны.

– Позвольте представить вам нашу старшую дочь Юдит, – сказала госпожа Бастианс, по-прежнему не улыбаясь. Девушка присела в реверансе. Одного взгляда на Юдит было достаточно, чтобы понять, что ее чепец всегда будет безукоризненно накрахмален, а ленты – завязаны крепко-накрепко. Двое сыновей Бастиансов, казавшихся старше Юдит, были бледны и походили на отца. Лицо третьего, долговязого мальчика, покрывали прыщи, а младший был ровесником Тобиаса.

Берег остался далеко, и они вышли в Северное море. Обрывки разговора Лукреции с преподобным Бастиансом и его супругой тонули в завываниях ветра. Тетя Маргарета пересекла палубу и подошла к Тобиасу. Саския встала рядом и посмотрела на горизонт.

– Саския, гляди! – Тобиас указал на точку вдалеке. – Может, это «Батавия»?

Корабль приближался. Когда они подплыли совсем близко, Саския пробормотала:

– Вот это громадина, да?

Тобиас восторженно смотрел на нос корабля, украшенный резной фигурой красного льва, устремившего на мальчика сердитый взгляд, – его ярко-желтая грива разметалась, застывшие лапы приготовились к прыжку. «Батавия» дожидалась их прибытия, как королева на троне ждет подданных на поклон. Ее окружали придворные – семь кораблей, готовых сопровождать ее на край земли. Но ни один из них не мог сравниться красотой с «Батавией», чья древесина была еще свежей, а краски – яркими.

Они подошли еще ближе. Тобиас обратил внимание на другие корабли, с которыми им предстояло плыть одной флотилией до самых островов Ост-Индии.

– Вот этот, с женской фигурой на носу, – «Дордрехт», – объяснил он. – А вот «Малыш Давид», самый маленький корабль флотилии. И, конечно, «Сардам» – видишь желтый флаг?

Но глаза Саскии были прикованы к «Батавии». Матросы ловко раскачивались на канатах, свисавших с трех мачт, карабкались вверх и вниз по веревочным лестницам и грузили на палубу бочки, сундуки и ящики с барж, подвозивших припасы.

Тобиас пытался сосчитать амбразуры, сбился, схватил Саскию за руку и показал гаргулий, чьи разинутые пасти и безобразные выпученные глаза были вырезаны на борту судна.

Он повернулся к матери.

– Зачем здесь эти рожи?

Тетя Маргарета, кажется, его не слышала, а даже если бы и слышала, Саския заранее знала ответ: «Спроси отца». Ответ был бессмысленным, ведь дядя Беренд находился далеко, за тысячи километров.

Саския порылась в памяти и попыталась вспомнить один из дядиных напыщенных монологов о морском могуществе Голландской республики.

– Они охраняют корабль и отпугивают злых духов, – ответила она.

– Безбожное суеверие! – возразила тетя Маргарета. Оказывается, она все-таки их слушала. – Злых духов не отпугнешь безобразной рожей. Лишь Господь может побороть зло.

– Но как? И как понять, что перед тобой злой дух?

Саския задумалась, но в этот момент их корабль подплыл к «Батавии» вплотную, и предупреждающий крик спас ее от необходимости отвечать на неудобные теологические вопросы кузена.

Матросы с «Батавии» опустили длинные канаты, к которым крепилась широкая доска. Самая благородная пассажирка – Лукреция – первой встала на деревянный подъемник, расправив юбки; ее служанка поправила канаты.

– Встретимся в каюте, Званни, – спокойно, но холодно произнесла Лукреция. Званни сердито отошла в сторону.

Глядя, как Лукрецию медленно тянут вверх, тетя Маргарета страдальчески вздохнула. Она снова вздохнула, когда вслед за Лукрецией моряки подняли госпожу Бастианс. Затем, сильно побледнев, шагнула вперед: пришла ее очередь. Поскольку более благопристойного способа подняться на борт не существовало, тетя приняла свою долю с мрачным смирением, с каким всегда справлялась со всеми трудностями.

Как только тетю Маргарету начали поднимать, с борта сбросили веревочную лестницу – ее завязанные узлами концы с глухим стуком приземлились на палубу.

Один из матросов крикнул:

– Малец, карабкайся!

Тобиас схватил лестницу и полез наверх, перемахивая через перекладины и игнорируя мольбы тети Маргареты дождаться платформы.