Константинопольский невольник - Мюриель Романа

Добиться справедливости… Справедливости для короля, а еще для самой себя. Она не забыла о совершенном Габриэлем преступлении по отношению к ней и о его последствиях, едва не стоивших ей жизни. Своим спасением она была обязана только Летучему эскадрону, успевшему к ней на выручку в Венеции. Порой она задавалась вопросом, сможет ли теперь иметь детей. Что за нелепость! Не нужны ей ни ребенок, ни муж – эти символы рабства, которое она отвергала всем своим существом.

– Мадам, – заговорил вполголоса Брантом, наклоняясь к ней, – вам следует спуститься к остальным. Здесь, на палубе, вы подхватите смертельную болезнь.

Луиза, не глядя на него, покачала головой.

– Только после того, как нам доставят известия из Дувра.

Брантом со вздохом взъерошил себе волосы, отвернулся и стал наблюдать за матросами, тянувшим снасти и поднимавшими паруса.

Луизе казалось, что ее сердце бьется в унисон с глухим биением волн о борт корабля. Она не отрывала взгляд от пристани, дожидаясь появления гонца, какого-нибудь сигнала.

К ней подошел капитан, всем видом выражавший свою значительность.

– Мадам, дальше тянуть невозможно, – твердо промолвил он. – Отлив не станет терпеть, пока появится ваш гонец.

– Вы отчалите без нас? – высокомерно спросила она.

Капитан заложил руки за пояс.

– Мой трюм забит грузом, который я должен доставить в Англию. Если я промедлю, то меня накажет не только отлив, но и те, с кем я связан обязательствами.

Луиза открыла было рот, чтобы ответить, но вмешался Брантом:

– Дайте нам еще час, капитан. Известия могут поступить с минуты на минуту.

– Еще час – и я рискую увязнуть в иле, – последовал ответ. – Скоро я скомандую отдать швартовы.

Луиза кусала губы, вглядываясь в пристань. Она знала, что капитан прав, но отказывалась признать очевидное.

– Решайтесь! – присоединился к капитану Брантом.

Она нехотя кивнула и недовольно спрятала лицо в пелерине. Внезапно по сходням загремели шаги.

– Мадемуазель де Лаберодьер? – окликнул ее запыхавшийся гонец.

– Это я! – вскинула голову Луиза.

Он подал ей письмо, она торопливо его вскрыла. Бумага отсырела, буквы немного расплылись, но она все же сумела разобрать написанное.

– Ну, так что же? – поторопил ее Брантом, боровшийся с желанием прочесть письмо через ее плечо.

– Его корабль, «Неустрашимый», так не вошел в гавань, – пробормотала она.

Брантом выругался себе в бороду.

– Как же так? Может быть, он повернул в Нидерланды?

Луиза медленно покачала головой и зажмурила глаза.

– Или пошел ко дну, – проговорила она еле слышно.

Капитан кашлянул.

– Каково же ваше решение, мадам?

Она не сводила взгляд с письма.

– Мы остаемся в Кале. Ступайте за дамами, Брантом.

Капитан с облегчением пошел отдавать команды, а гасконец спустился в каюты.

Прежде чем покинуть корабль, Луиза скользнула взглядом по горизонту, откуда доносился шум волн, разгоняемых переменчивым ветром. Зловещее море ревниво оберегало свои тайны, отказываясь их раскрывать. Монтгомери был где-то там, вдали, живой или мертвый, и она должна была во что бы то ни стало его отыскать.

– Вы принесли все необходимое? – спросил Нострадамус своим могильным голосом.

– Да, – подтвердила королева-мать и подала сигнал карлице. Та с ворчанием опустила на пол мешок.

В полумраке кабинета Нострадамуса стены, увешанные звездными картами, казалось, поглощали свет. Екатерина почувствовала уязвимость: здесь ее положение повелительницы целого королевства мало что значило.

Маг велел своему слуге разбудить королеву-мать среди ночи. Карлица, недовольно сетуя, отправилась с ней.

Взгляд Екатерины был прикован к развернутой перед ней звездной карте – к океану мерцающих точек на пергаменте, прижатом по углам канделябрами в виде огнедышащих драконов.

Астролог подошел совсем близко, каким-то чудом не опалив бороду пламенем свечей (на самом деле эта ловкость была ему давно привычна).

– Ваши сыновья… – заговорил он, уставившись на созвездия. – Увы, вынужден повторить, что их преследует проклятие: им грозит безвременная гибель, и ни один из них не оставит наследника.

У Екатерины живот свело судорогой. Как ни привыкла она к этому предсказанию, оно неизменно вызывало у нее приступ душевной боли, присущей матери, уже терявшей своих детей.

– Их судьба неразрывно связана с судьбой некоего человека… – продолжил он.

«Держит паузу, чтобы усилить впечатление», – подумала со вздохом Екатерина, заранее знавшая, чье имя он готовится произнести.

– Это граф Габриэль де Монтгомери! – промолвил он и воздел для важности руку.

Дуроножка похлопала рукой по рту.

– Ты бы рассказал нам что-нибудь новенькое, Ностра, иначе мы тебя покинем и опять завалимся дрыхнуть, – сказала она с зевком.

Нострадамус неприязненно покосился на нее и снова устремил лихорадочный взгляд на стол.

– Монтгомери находится под защитой сил, сотрясающих звезды, вот, полюбуйтесь!

Сжав на груди медальон – свой талисман, – Екатерина склонилась над картой, но не увидела на ней ничего примечательного.

– Действительно… – неуверенно протянула она.

Мысль о связи между Монтгомери и судьбой ее сыновей была для нее нестерпимой. Мало ему того, что он убил их отца? Она не сомневалась, что смерть графа послужит для них избавлением.

Отсутствие вестей от Летучего эскадрона, отправленного по его следу в Лондон, заставляло ее опасаться худшего. Она надеялась, что придворный астролог вселит в нее бодрость, но теперь ее терзали сомнения.

– Вы говорили, что нашли способ покончить с аурой, оберегающей Монтгомери.

– Да, нашел, ваше величество.

Маг попятился, чтобы держать в поле зрения всю карту, и пошевелил пальцами над свечами, отчего языки пламени потянулись к его ладоням.

– Эта ночь – особенная, ночь, когда распахивается окно в ткани судьбы. Ритуал, который мы сейчас проведем под этой космической конфигурацией, опрокинет астральный щит, охраняющий Монтгомери. Но учтите, риск весьма велик, взгляните, как Юпитер входит в созвездие Близнецов, чтобы предупредить нас о хрупкости существующего равновесия. Вторжение в него чревато непредвиденными последствиями.

Екатерина, напуганная предостережением Нострадамуса, пригляделась к звездной карте и увидела на ней не огоньки, а глаза, тысячи наблюдающих за ней глаз, полных невыносимой для ее материнского сердца угрозы.

– Научите меня, как надо поступить. Я позволила вам вызывать меня в любое время дня и ночи не для того, чтобы отступать перед опасностями.

Сейчас она чувствовала готовность сразиться с любыми темными силами, даже вызвать гнев Всевышнего, лишь бы спасти своих сыновей от неминуемой гибели.

– Коли так, покажите мне, что вы принесли.

Королева-мать жестом приказала Дуроножке опорожнить мешок.

– Как было условлено, вот предметы, заряженные космической силой: жемчужное ожерелье, спасенное при извержении Везувия, и горный хрусталь, найденный у подножия Олимпа. А вот это – мой талисман. – И она сняла с шеи цепочку.

Карлица отошла, пожимая плечами.

– Обхохочешься!

– Ваше величество, звезды не проявят благосклонности,