Дочери Батавии - Стефани Кунс

Что до Ариса – хотя тот пока был лишь учеником, должность младшего корабельного врача «Батавии» позволяла ему общаться с людьми гораздо более высокого положения, с которыми в Хорне он никогда бы даже не заговорил; но Арис уже успел понять, что иерархия на судне Ост-Индской компании соблюдалась даже строже, чем на суше, и на то были веские причины. Суматоха, беспорядок и отсутствие дисциплины в длительном плавании с сотнями пассажиров на борту таили реальную опасность, а мужчинам, женщинам и детям, поднявшимся на «Батавию», предстояло прожить несколько месяцев бок о бок в стесненных условиях.

Пелсарту поручили командование флотилией из семи кораблей, и, естественно, из всех семи он выбрал местом постоянного пребывания самое новое и большое судно – «Батавию». Глава торговой экспедиции Корнелис считался его заместителем. Ниже в иерархии располагались младшие торговые и административные чины, военно-морские офицеры и сотни солдат, из которых состояла частная армия Ост-Индской компании. Среди них было много наемников из Германии и Франции, которых привлекали деньги и возможность быстро подняться по карьерной лестнице. Им предстояло защищать интересы компании в восточной части Южного полушария.

Чуть раньше Арис прошел мимо группы молодых офицеров – те сидели в каюте, играли в карты и пили. Он догадывался, что из каюты они будут выходить редко, оставив грязную работу капралам, которых разместили вместе с рядовыми на самой нижней палубе, где людям приходилось тесниться, как скоту в загоне.

Под началом шкипера Якобса, седовласого ветерана восточных плаваний, находились около ста пятидесяти матросов и десяток юнг, а также коки и ремесленники, без которых поддерживать жизнь на корабле было бы невозможно.

Арис уже собирался поделиться с учителем своим мнением по поводу Корнелиса и прочих командующих странным и сложным корабельным миром, но его прервал звонкий смех. Он поднял голову и увидел незнакомую стройную женщину в перчатках, которая прогуливалась по верхней палубе под руку с командором Пелсартом.

– Лукреция Янс, – пробормотал Франс, – жена амстердамского огранщика алмазов, который не так давно разорился. В прошлом году Ост-Индская компания наняла его торговым представителем и назначила на пост в Батавии.

Одного взгляда на командора, с улыбкой склонившегося к госпоже Янс, хватило, чтобы понять: эта дама притягивала внимание кавалеров, которым хотелось за ней ухаживать. По опыту Арис знал, что эта черта очаровывала большинство мужчин и возмущала женщин.

– А я думал, женщина на корабле – к несчастью, – заметил он.

Франс развел руками.

– «Батавия» не обычный корабль. Несчастья ему не страшны. – Он хлопнул Ариса по спине. – Я пошел вниз. Приходи, когда будешь готов: закончим составлять опись.

Арис посмотрел на горизонт. Надо наслаждаться просторами, свежим воздухом и свободой, пока есть возможность, – с началом плавания времени на это не будет.

Он знал, что врачебная практика в Хорне никогда не сравнится с опытом и возможностями, которые ему подарят грядущие девять месяцев, не говоря о том, что жизнь на корабле существенно отличалась от жизни на суше. Франс был грубоват и не церемонился со своими учениками, но достиг высот во врачебном искусстве. Он был учителем от Бога и добрым человеком. Арису повезло попасть к нему в ученики.

Мать любила повторять, что в жизни всегда есть за что благодарить Господа, – и похоже, оказалась права.

Майк выгрузил мой багаж, но уже не успел отнести его к причалу Восточного Валлаби, где меня должны были забрать: он встречал туриста, приехавшего на остров на однодневную экскурсию и теперь возвращавшегося на материк.

От взлетно-посадочной полосы до причала было недалеко, но солнце беспощадно жгло, и я вся взмокла. Я остановилась и надела шляпу с мягкими полями, специально купленную для этой поездки, примяв ей свои кудри. Из-за жаркого климата и преимущественно песчаной почвы деревья, дающие тень, на острове не росли.

У причала я с облегчением сбросила рюкзак и проводила взглядом «Сессну», пока та не превратилась в точку на безоблачном голубом небе.

Меня окружали потрясающие виды. Пляж с чистейшим белым песком сменялся прозрачным мелководьем; светло-голубой цвет воды в более глубокой части залива постепенно становился бирюзовым. Группа туристов в гидрокостюмах готовилась к погружению с масками: все зашли в воду по пояс, а инструктор показывал, как пользоваться трубкой. Они смеялись, визжали, и я вспомнила, как верещала сама, когда была подростком.

Неделю назад я просматривала туристические сайты и видела много рекламы однодневных яхтенных экскурсий на остров и многодневных туров – для более отчаянных любителей приключений. На Аброльос приезжали ради рыбалки и дайвинга, но некоторых – в том числе меня – притягивала история. Условия размещения на архипелаге были так себе – как и местная растительность; можно было переночевать на яхте или в рыбацкой хижине, где сами рыбаки жили в сезон охоты на лангустов. Я видела эти хижины с самолета – их было трудно не заметить, ведь, кроме них и причалов, торчавших из берега редким частоколом, на этом нетронутом диком острове не было следов человеческого пребывания.

Мое внимание привлек шум лодочного мотора. К берегу приближалась двухэтажная круизная яхта с блестящими перилами на длинном носу и названием, выведенным жирным курсивом: «Храбрая». Я посмотрела на часы. Я никогда не встречала Дрю, племянника Гарета, но, видимо, он отличался пунктуальностью, что меня очень обрадовало.

Гарет все спланировал, и я была признательна ему за то, что он не пытался меня опекать и вел себя очень профессионально. Он сообщил лишь самую общую информацию: что Дрю был примерно одного со мной возраста и жил в родительском доме в Джералдтоне, умел управлять яхтой и чувствовал океан, как никто другой.

Возможно, Гарет догадался, что для меня важно, чтобы наша договоренность оставалась коммерческой; мы условились, что Дрю будет несколько дней возить меня по островам, а я заплачу ему за услуги шкипера. Я не хотела чувствовать себя обязанной, вести светские беседы и притворяться, что хочу подружиться с Дрю ради Гарета. Что, если мы друг другу не понравимся? После смерти отца мне было трудно с кем-либо общаться и у меня пропало всякое желание заводить новых друзей.

Мужчина за штурвалом, в кепке и темных очках, поднял руку и бодро мне помахал. Я тоже ему помахала и, прикрыв глаза от солнца, стала смотреть, как яхта медленно описывает широкую дугу и подходит к берегу. Дрю остановил ее сбоку от причала, оставил двигатель на холостом ходу и босиком сбежал по лестнице на палубу. На нем были белая футболка и длинные