Синдром - Джулия Каминито

– Ну же, продолжай, что ты говорил? – Клара подливает вина мужу, чей бокал еще наполовину полон, и тот опрокидывает все его содержимое разом.

– Я говорил, что купил книги, чтобы кое-что изучить, – продолжает Лорис, но больше ничего не ест.

Из-за болей в кишечнике его пугает любая еда, любой кусок рыбы, любой припущенный овощ, любое яйцо в мешочек.

Аллергопробы не показали признаков непереносимости, но он уверен, что что-то вызывает у него тошноту, заставляет внутренности сжиматься. Все, что подразумевает жевание и проглатывание, теперь под подозрением: салат провоцирует вздутие, красное мясо отравляет, молочные продукты портят зубы. В интернете есть множество статей о продуктах, о токсических свойствах которых стало известно совсем недавно, которые содержат вредные консерванты, канцерогенные волокна. Лорис скачивает их в pdf и складывает в желтую папку на рабочем столе под названием “НЕ ЕСТЬ”. Время от времени он открывает ее, обновляет данные, а если обнаруживает противоречия, раздражается, он не выносит неопределенности, если что-то может ему навредить – какое-нибудь масло, витамин или натуральный ароматизатор.

– Еще книги? Зачем? Для работы? – Сандро снова перебивает его, в первый раз он сделал это, чтобы послушать репортаж из теленовостей, за которыми по-прежнему следит взглядом во время еды. Лорис отвык от шума, исходящего от телевизора, он кажется навязчивым.

– Да, для издательства. Я тебе уже говорил, что работаю из дома и изучаю, какие книги мы могли бы переиздать.

Лорис слегка щурит глаза, телевизор слишком яркий и громкий, он спрашивает себя, слышат ли его соседи, раздается ли в конце улицы грохот вечерних новостей.

На самом деле его никто никогда об этом не спрашивал, но ему нравится искать и находить забытые рассказы, писательниц, чьи следы где-то потерялись, представлять, что их книги могут оказаться за полках книжных магазинов, обрести новых читателей. Когда он учился в университете, то проводил много часов в библиотеке, просто прохаживаясь вдоль стеллажей, высматривая что-нибудь удивительное, неизвестное и вытесненное. Он чувствовал себя кем-то вроде археолога, ищущего следы прошлых цивилизаций, зарытые в землю предметы, гробницы, чтобы затем их раскопать.

Он думает, что если проявит инициативу и предложит книги, которые можно вернуть в оборот, то заслужит расположение начальника и ему поручат работать над планами издательства, решать, какую серию выпустить.

Он купил иллюстрированное издание тридцатых годов, которое обошлось недешево, биографию Стефана Цвейга и ни разу не переведенное произведение Гертруды Джекилл, королевы английского садового искусства. Он увлекся историей этой женщины, жившей в середине XIX века: она создала более трехсот садов, обожала средиземноморские растения и картины Тернера. “В феврале есть по крайней мере один день, когда можно почувствовать в воздухе пусть и далекое, но бесспорно приближающееся лето”, – писала она.

– Тебе за это платят или ты просто тратишь деньги? Мои деньги, между прочим…

– Сандро, – мать вмешивается, чтобы не допустить между ними обычного спора с обычным исходом и отдалением друг от друга, одновременно поглядывает на половину лазаньи, которую Лорис отодвинул к краю тарелки, как будто хочет от нее избавиться. Он бледный, под желто-зеленой рубашкой проступают кости. Темные глаза стали еще темнее, они как обрыв над бездной. Под глазами фиолетово-желтые пятна, по форме точно как налившиеся синяки.

– А что, мне нельзя спросить, платят ли ему? Ему уже тридцать, сколько еще он будет прислуживать этим людям?

Сандро проводит рукой по лысой голове, у него густые брови и небольшая бородка с проседью, мелкие зубы с большими промежутками, посеревшие от табака, но фигура хорошая, полнота и худоба пропорционально распределены по телу, четкий угол челюсти, длинные ноги.

– Давай не будем снова начинать этот разговор, я хотел рассказать маме о книгах…

Лорис вспоминает о времени, когда он, только устроившись на работу, пошел в читальный зал Национальной библиотеки: матовые стекла, очертания мебели, книжные шкафы, доходящие до потолка, книги, стоящие в алфавитном порядке, раскрытая тетрадь, в которой он вел заметки. Это одно из его любимых мест, во внутреннем дворе есть недоступные уголки, туда не ведет ни одна дверь, оттуда невозможно сбежать, и Лорис часто чувствует себя именно так: как будто оказался в части здания, не продуманной при постройке.

– А мне не хочешь рассказать? Я что, читать не умею? – Сандро отводит взгляд от телевизора и обращает его на Лориса, или же на то, что от него осталось, он уже не видит в нем сына, скорее прозрачный панцирь, сброшенный улетевшим насекомым, лишь воспоминание.

– Умеешь, конечно, но ты телевизор смотрел. Кстати, можно его выключить? У меня от него голова болит.

Лорис протягивает руку к пульту, а тем временем журналистка расспрашивает какого-то политика о проблемах, связанных с правом на итальянское гражданство. Она спрашивает:

– А дети, родившиеся от матерей-иностранок?

Тот отвечает:

– Это совсем не наша задача и ответственность, мы должны думать об итальянских детях, которых рождается все меньше.

– Нет, нельзя, сейчас новости, а потом спортивная передача. – Сандро хватает пульт и сжимает его в руке, прислушивается, начинает оскорблять политика и, как он считает, раздутый живот этого человека: – Шел бы лучше побегал, жирдяй…

– Ну, расскажи. Что ты узнал из этих книг? – Кларе хочется снова погладить сына по руке, удержать его разговором, любовью к литературе, которая всегда их объединяла. Ей не удалось стать преподавателем в университете, пришлось довольствоваться лицеем на окраине города, где ученики по-дружески рисуют друг другу кельтские кресты в тетрадях и на перемене соревнуются, кто ловче пройдет по карнизу здания, потому что видели, как это делают на видео в тиктоке. Но она еще надеется, что у Лориса все получится, что однажды он станет литературным критиком, известным писателем, поэтом. Хотя его никогда особо не интересовало писательство, им движет, его ведет по жизни чтение.

– Мне пришла эта книга, ее написала одна женщина, она впервые начала заниматься английскими садами…

– А вообще, почему бы тебе не походить по собеседованиям? Я переслал тебе письмо, в фирме, где я раньше работал, сейчас ищут сотрудников. Отдел кадров, отличное место. – Сандро снова перебивает его, щелкает пальцами, как будто желая показать, что решение такое же очевидное и понятное, как соприкоснуться двумя мягкими кожаными подушечками.

Его сыну нужно помочь, и он может это сделать, может подтолкнуть его в нужном направлении, к офисной восьмичасовой работе со скидочными купонами на еду, зарплатой 1500 евро в месяц, отгулами, отпусками и больничным: все посчитано, пронумеровано, не ошибешься. Компания, занимающаяся связями с общественностью в мире, где все стало достоянием общественности, – звучит почти как тавтология.

– Нет, мне не интересно. Это