Песни джиннов - Роман Валерьевич Михайлов

Еще увидел человека на улице. Он брел и тащил за собой булыжник на веревке. Бессмысленный на вид булыжник. Как аскеза, чтобы было не так легко жить.

Сегодня, 28 декабря, здесь, в Варанаси, пришло понимание кое-чего, и это понимание можно записать как «эстетический манифест».

Кино – это показывание проживания времени призраков, то есть показывание проживания прошлого или того, что «было». Что такое «было» – это очень-очень трудно пояснить. «Было» – кажется, Ницше или кто-то еще об этом «было» исписывает десятки страниц, уже не помню. Но оно «было». А чего-то «не было». И постановочное кино часто обманывает зрителя, выдает то, чего «не было» за то, что «было». Ради чего? Просто ради нужного впечатления. Человек, следуя паттернам и глобальным привычкам, позволяет своим чувствам плыть по нужным траекториям. Но этого «не было». Эта сцена склеивалась из множества дублей, из разных крупностей, из досъема деталек. Реакция, которую мы видим в кадре – это не реакция на ту реплику, что мы услышали, а просто режиссер попросил актрису еще раз посмеяться, когда начнется съемка. И она смеется потому, что так обучена, ну и еще у нее есть харизма, которой умело управляют. Но это не «было».

Дальше еще несколько страниц… В итоге я понял, что сам не соответствую своему эстетическому манифесту и все это удалил. Ну в «Любви» – почти-почти, хотя тоже есть монтажная обманка.

О чем там говорилось? Там был призыв делать каждую сцену одним кадром, с внутрикадровым монтажом и возможными джамп-катами (вполне сновидческая тема, мы из существования убираем лишнее). При этом недопустима склейка одной сцены из разных дублей, потому что это не проживалось. Похоже на сны и театр.

Недопустима переозвучка, накладывание посторонних звуков, которых не было. Допустима музыка – как явный иной слой, но недопустима имитация звучания музыки в сцене, если она там не звучала. Если для проявления чистой жизненности надо сделать тридцать-сорок дублей – пусть так и будет, но нужно, чтобы там все проживалось как есть.

Действительно, 28 декабря меня будто накрыло каким-то пониманием, я всех забубнил своими идеями с хрипом и кашлем. Ходил и пояснял за новую эстетику, перекрикивая громкую музыку. Потом успокоился и затих, как усталый зверек, глядящий из норки.

30 декабря

Вчера был день чаматкари бакри.

Подошел помощник перед съемками и спросил, можем ли мы провести пуджу, чтобы съемки сегодня прошли хорошо. Ответил ему, что мы не будем в этом участвовать, потому что из другой традиции, но они могут делать то, что считают нужным, мы уважаем их темы. Вскоре прибежал наш механик с большими глазами и сказал, что там за углом «освещают» камеру, окуривают ее благовониями, шепчут мантры.

Затем на площадке появился крепкий человек в темном спортивном костюме, с горящими глазами. Он подходил к людям, становился близко-близко, практически касаясь. И застывал так, просверливая взглядом. От него тактично отшатывались, он снова подплывал и застывал. Манасви спросила, кто он такой и не может ли отойти подальше, а то у людей так не принято. Он отошел на метр и стал разглядывать нас оттуда. Когда стемнело, ничего не изменилось: он продолжил перемещаться за нами, как пугающий призрак. Спросил у местных, кто это. Никто не оказался в курсе. Кто-то ответил, что это мент, но он нас не охраняет, а чисто интересуется – от этого стало еще чуть беспокойнее. Сам же он не сказал ни одного слова.

Стоишь ты, думаешь о своем, а у тебя за плечом такой чел. Замечаешь его, отходишь на пару метров, он остается сначала смотреть на тебя со стороны, но вскоре снова подваливает и фиксируется у тебя за плечом. Смотришь ему в глаза – он смотрит на тебя, и кажется, что может смотреть так бесконечно. Вчера съемки длились ну сколько… часов шесть-семь. Он все время там присутствовал, как дух местности.

Если сегодня он снова появится, надо будет его запустить в кадр, что бы там не происходило, пусть присутствует.

Для меня заваривают в кастрюле ядреную жидкость, приносят и почти каждый раз поясняют, что много ее пить нельзя, это лекарство, нужно чуть-чуть, иначе… Она вылечит и горло, и все.