О лошадях и людях - Кристи Кэшман
От папы, как обычно, толку никакого. Я спросила его, почему человек может решить не разговаривать, он задал вопрос Сири, и та ответила: «Человек может отказаться разговаривать с тобой, потому что злится на тебя». Потом отец посмотрел на меня и спросил: «Помогло?», а я честно ответила: «Ни капельки».
Как бы то ни было, чем дольше я общаюсь с Уэсом, тем меньше об этом задумываюсь. Думаю, ему просто однажды надоело болтать. Просто сказал себе: «А зачем?» Могу себе представить. Вроде как он осознал, что на разговоры уходит слишком много времени. Особенно когда трудно подобрать слова, способные выразить чувства. Слов ведь не так и много, в конце-то концов. А потом еще отдельная путаница, когда пытаешься расшифровать, что люди имеют в виду на самом деле. В половине случаев говорят совсем не то, что думают. Нет: в девяноста процентах случаев.
На уроке естествознания на прошлой неделе мистер Юту рассказывал нам, что деревья тайно переговариваются между собой с помощью «лесного интернета» – подземной сети организмов, помогающей им обмениваться питательными веществами и предупреждать друг друга об опасности. Слова тут не нужны. Думаю, Уэс уже догадался, что составление последовательности звуков куда менее полезно, чем принято считать.
По улице Уэс ездит верхом на Сэре Дрейке, который выглядит настоящим чемпионом. Минимум три человека уже интересовались им, подразумевая участие в Блэк-Элк. У этого коня характер победителя. Увидев на пути любое препятствие, он сразу прикидывает, как его перепрыгнуть.
В такое время года мама и папа обычно пытались подобрать идеальную лошадь для скачек Блэк-Элк. Каждый вечер их разговоры о лошадях плыли у меня над головой и окутывали плечи, впитываясь в кожу. Я сворачивалась калачиком в кресле и слушала историю за историей о лошадях, которым почти удавалось победить, о потрясающих животных, которые сумели взмыть в воздух, воспарить и полететь.
Потом родители фантазировали о скакунах мечты. Папа начинал: «Найти бы животное с ногами Мистера Кливленда, телом Сотби и мозгами Леди Дарби…» «Вот была бы лошадь!» – заканчивали мама и папа хором.
Уэс считает идеальным конем Сэра Дрейка. Тот крупный и надежный. У него сильные ноги. И он способен допрыгнуть до луны. А еще ему девять лет, а это, как раньше говаривал папа, идеальный возраст для таких скачек. Не слишком молод, не слишком стар. Как раз достаточно опыта и еще много выносливости. Уэс потрясающе смотрится на любой лошади, но на Сэре Дрейке выглядит так, будто им что угодно по плечу. Если бы Уэс погнал коня к своему старому пикапу и предложил перепрыгнуть, у них бы получилось. Он точно сможет продать Дрейка за кругленькую сумму, на которую можно купить с аукциона еще четыре или пять лошадей.
Я иду по проходу от одного денника к другому, раскидываю лопатой и разравниваю опилки, наполняю ведра водой. Теперь, познакомившись со всеми обитателями, я частенько просто разговариваю с ними, чтобы им было спокойнее. Вот и сейчас я спрашиваю у Элвиса, как дела, когда за спиной гремит дверь денника. У входа стоит Уэс и качает головой. Знаю, он считает, что я слишком много болтаю во время работы. Потом он протягивает мне конверт. Я на ощупь чувствую, что внутри приличная пачка денег. На конверте написано: «Хорошо, что я не разговариваю. Ты говоришь за двоих».
Моя первая зарплата. В одно мгновение все меняется. Уэс понял, что для меня это не просто хобби. Он считает, что моя работа чего-то стоит. Теперь я не просто девчонка, которая любит лошадей и мешается под ногами. Приходится сдерживаться, чтобы не бросить вилы и не кинуться к Уэсу с объятиями.
– Спасибо, Уэс. – Я глажу Элвиса по шее. – Я заметила, что ты очень занят с Дрейком. Дай знать, если понадобится поработать с кем-то из других лошадей.
Он кивает.
– Я постараюсь меньше говорить, если тебе это мешает.
Уэс чуть пожимает плечами – мол, да ладно, не такая уж и проблема.
– Сама не знаю, зачем я постоянно болтаю.
Но, по правде сказать, я знаю, в чем причина. При всей своей бесполезности слова заполняют брешь между прошлым и настоящим и помогают приглушить вопрос, который возникает у меня в голове всякий раз при виде старого денника Дара: «Где он?!» А еще слова смягчают резкую боль, которую я ощущаю в груди каждый раз, когда, сворачивая за угол, ожидаю увидеть маму.
В этой конюшне столько лошадей. Почему же она все равно кажется такой пустой?
Глава 11
Должно быть, я задумалась и не услышала, как к дому подъехал отцовский джип. Голова у меня слишком забита идеями о том, как помочь Уэсу в конюшне. Теперь я получаю зарплату, и толстая пачка купюр в заднем кармане дает мне почувствовать собственную значимость. Способность что-то изменить.
– Как дела сегодня?
Отец сидит в своем кресле в гостиной и смотрит на меня с дурацкой улыбкой, вскинув брови. Не могу вспомнить, что я наплела ему о планах на день. Когда врешь, много сил уходит на то, чтобы запомнить собственные выдумки. Отец ждет ответа. Что же я говорила ему о том, где сегодня буду? На танцах? На дополнительных занятиях после школы? В торговом центре? У подруги? Черт!
– Непохоже на спортивную одежду, – замечает он.
Точно! Тренировка!
– Да, я… немного ногу потянула, поэтому не могла бегать. Но все равно пошла вместе со всеми. Это обязательно. Командный дух, все такое. В команде нет слова «я», – говорю я, передразнивая тренера. – Так что я просто смотрела. Ну, типа болела за них.
Слишком много слов, слишком подробные объяснения. Для меня это неестественно. Пора заткнуться.
– Вот и славно. Я рад. В твоем возрасте мне очень помогло участие в бейсбольной команде.
Похоже, предстоит очередная история из тех, которые вызывают чувство, будто мне один за другим медленно вырывают ногти. Отец начал так разговаривать со мной после смерти мамы. Голос у него становится точь-в-точь как у папаши из телевизионного шоу «Как общаться с дочерью-подростком», будто он читает по бумажке, а не разговаривает. Хочется сбежать, но я заставляю себя стоять на месте. Зато широко зеваю.
– Наверное, стоит дать ноге отдохнуть.
– Верно. Хорошая мысль. Да, подними лодыжку повыше. Это важно. Можно еще лед приложить.
Он встает и подходит к холодильнику. Я прохожу мимо него со всей возможной скоростью,