о творящемся вкруг него. Пусть подросток глядит на пляшущую Саломею. Свет объяснит изображенное, покажет, как создается цветок и нимб, как гладкая поверхность сохраняет свой образ — свою судьбу. Таинство соединяет, словно голоса в хор, покаяние и наказание; и жизнь и смерть приходят на свидание покоя. О таинственный ковер, о магические судьбы!.. Как закрыть глаза, а открыть их — на Иордане и увидеть: ржавеют ключи от Дома, где нет Пастуха и Голубки?! Таинство приводит хаос в порядок, уверуй и жди. Ты увидишь, услышишь, ощутишь, как светящимися созвездиями струится кровь. Вот Святой Иаков, вот Иосиф, вот Константин — они покинули свое стеклянное жилище. Вот Святая Мария Египетская покидает неф, и рассказ о ее судьбе затопляет поля, прихожие, кухни, она проходит по улицам, как и прежде, и снова смиренный лев помогает ей удержаться на краю могилы. Вот Святой Иаков, вот Иосиф, вот Константин, и Мария Магдалина, укрытая волосами слез своих, Марфа, грустная во время вечери Учителя, и пляшущая Саломея, — красные одежды танца, словно костра языки. Выбери свое изображение. Вот святой, вот судия, еретик, мученик и палач, блудный сын, уходящий из дому с соколом на руке. Возьми свою карту — иди по жизни. II На высоте человеческого роста, лицом к лицу, позволяя себя разглядывать, — идут дароносцы: плотники, кузнецы, пекари, скорняки, ювелиры, кожевники, и каменщики, впрягшиеся в камень, и самаритяне-водоносы, дающие лунные ночи в обмен на монеты. Но выше, выше, к Таинственному. Душа смиренно отыскивает путь, нас возвышающий, ночную дорогу меж волком, разбойником и блудницей к скиту в горах, и небо — словно плащ Святого Мартина, укрывший того, кто продрог и наг. Но выше, выше, к таинственным письменам. О тщеславные фигурки, вы — вечны в своей славе, своей любви, в своих страданиях, святые на праведном пути, пророки, изрекающие нетленные слова, высокие башни — словно цветок, тщательно вписанный в центр мира, — сколько детского удивления, сколько веры! Витражи распахиваются навстречу тому, кто пришел ради мира и ради счастья. Словно один ребенок другому, показывают они человеку пророчества Библии, дарят ему белые камешки, и утреннюю звезду, и землю с людьми, и аквариум с рыбами, и все многоцветье сна. Человек выходит из церкви: его настигают голод, налоги, стрелы страдания, отчаянье без предела. Но в центре — остается собор, и в его спелое яблоко вгрызается солнце.
Возвращение к истокам
Известную сентенцию насчет того, что новое — это хорошо забытое старое, можно небезосновательно применить и к публикации одного из ранних романов X. Кортасара (1914–1984). Впрочем, не стоило бы вспоминать данную сентенцию, если бы новизна этого старого романа, увидевшего свет в 1986 году, заключалась лишь в том, что до сих пор он не был известен читателям: «Экзамен» открывает нам «чисто аргентинского» (в смысле — «доевропейского») Кортасара, о котором мы не имели достаточно полного представления.
Роман написан в 1950 году, в нелегкий для писателя период жизни. С приходом к власти генерала X. Д. Перона (1946–1955) Кортасар, примкнувший к антиперонистскому движению, потерял место преподавателя литературы в университете города Мендоса и переехал в Буэнос-Айрес, где с трудом устроился