Третий семестр: повесть - Александр Николаевич Житинский

Спешно дописываю и сворачиваю бумаги. «К нам едет ревизор!» Всеобщий аврал!..

Подготовка к приезду начальства имеет глубокие традиции. Чье сердце не замирало в восторге, предчувствуя приезд высокого человека? Кто не хотел показать себя с лучшей стороны, заслужить похвалу или хотя бы одобрительную улыбку на лице начальника? Это совершенно естественно и законно. Визиты начальства — один из двигателей прогресса.

Нет ничего удивительного в том, что известие о приезде ответственного комсомольского руководителя вызвало прилив сил у членов штаба РССО «Вуокса». Все незначительные мероприятия были отменены, женская часть штаба схватилась за тряпки и ведра с водой, мужчины набросились на документацию, приводя ее в порядок, а сам командир срочно собрался в предупредительную поездку по линейным отрядам с целью вызвать и там прилив трудового энтузиазма.

Но судьба, подобно классному боксеру, не наносит одиночные удары, а работает сериями.

Следующий удар после звонка из ОШа был рассчитан точно. Пропали оба водителя районного штаба.

С Михаилом Кузьмичом все было ясно. Рано утром он взял увольнительную и отправился на вокзал встречать свою жену, которая должна была приехать. Далее его планы простирались в неизвестность. Молодой дежурный водитель голубого «ераза» Витек Баранов, пользуясь благодушием членов штаба, тихо смылся, и теперь его принялись искать по всему Карельску.

Чурсин побежал на городской пляж, Верлухин был послан в близлежащие магазины, а командир уселся в кабину «ераза» и оглашал окрестности противным визгливым сигналом.

Ольга спокойно и методично терла шваброй пол.

Аня, заметив общий переполох, попыталась принять в нем участие, попалась на глаза командиру и тут же получила ОВЦУ: приготовить к приезду Доброхотова показательный обед.

— Из чего? — испугалась Аня. — Вчера все схрумкали.

— Анечка, давай! Соображай! — отогнал ее Артем, продолжая нажимать на кнопку сигнала.

Осмотр городского пляжа и окрестностей ничего не дал. Очевидно, Витек обиделся, что ему не дали увольнительной, и скрылся в неизвестном направлении.

Заратустра позвонил в три отряда, где имелись телефоны, и предупредил о предполагаемой инспекции. На этом исчерпались возможности районного штаба оповестить своих подопечных, и весь штаб во главе с командиром расположился на крыльце Дома пионеров в ожидании гостя.

— Зарезали... Зарезали без ножа... — бормотал Артем на манер гоголевского городничего.

Было известно, что Доброхотов выехал на черной «Волге» из обкома в десять утра. Артем поминутно смотрел на часы, высчитывая момент появления гостя.

Но прошел час, потом другой, а ни одна «Волга» не остановилась у крыльца районного штаба. Сияли полы во всех комнатах, папки и скоросшиватели стояли на полках в идеальном порядке, дымился показательный обед на плите, но Доброхотова не было. И тогда, почувствовав, что гроза проходит стороной, члены штаба приободрились и принялись придумывать санкции для исчезнувших водителей.

— Угоним машины к чертовой бабушке! — предложил Заратустра.

Комиссар, главный инженер и начальник штаба кинулись к оставленным машинам. За ними побежал Артем, желая остановить. Верлухин прыгал по пустырю с фотоаппаратом в руках, запечатлевая эпизоды угона.

Попытка завести машины с помощью отвертки окончилась неудачей. Предусмотрительный Кузьмич отсоединил что-то в системе зажигания, а «ераз» непросто было завести и ключом — Витек мог быть уверен, что машину не угонят. Тогда члены штаба, сняв парадную форму, принялись катать машины по пустырю, упираясь сзади десятком рук. В конце концов «ераз» закатили за дом, а «уазик» замаскировали в  кустах. После этого запыхавшиеся и получившие физическую разрядку члены штаба отправились обедать.

— Нет худа без добра, — сказал Чурсин, увидев праздничный обед. — Разве без Доброхотова мы бы так поели!

После обеда на дверях столовой появился белый листок. Кто его повесил — осталось тайной.

Члены штаба затаились, ожидая прихода водителей. Первым вернулся Кузьмич. Он разыскал в кустах свой «уазик», неторопливо осмотрел его и поставил на прежнее место. Затем Кузьмич поднялся в штаб, спокойно прочитал «Молнию» и, не сказав ни слова и не улыбнувшись, улегся на койку. Члены штаба были разочарованы.

Вскоре вернулся Витек. Прильнувшие к окнам члены штаба наблюдали, как Витек с обезумевшим лицом бегает по пустырю, неловко болтая руками. Он все-таки догадался забежать за дом, и оттуда донеслись его торжествующие ругательства. «Ераз», свирепо урча, вырулил из-за дома на пустырь.

Витек взбежал по лестнице и остановился, как вкопанный, перед «Молнией». «Молния» поразила его в самое сердце. Он долго читал текст, шевеля губами, а потом, когда смысл написанного проник по извилистым нервным окончаниям в двигательные центры, Витек потряс в воздухе кулаком и закричал:

— Ага! Значит, так!.. Выходной должен быть!

Он схватил лист бумаги, авторучку и уселся за стол. Весь штаб из-за занавесок наблюдал за действиями Витька. Он засопел, склонился над листом и принялся выводить на нем крупные кривые буквы.

Через пятнадцать минут он подал Верлухину текст.

— Требую вывесить,— сказал Витек.

Вот что там было написано:

— Комисс, ты чувствуешь, какой общественный темперамент? — спросил Верлухин. — Вешать или не вешать?

— Вешай,— сказал комиссар. — У нас демократия и свобода высказываний.

1 августа. Доброхотов приехал