Третий семестр: повесть - Александр Николаевич Житинский
— Может, не завалится, когда шифером покроем.
— Не должно, — солидно подтвердила бригада.
— А может, и завалится, — сказал Вася. — В прошлом году у соседнего отряда сарай зимой рухнул. Как снегу на крышу навалило, она и не выдержала. Я ездил ремонтировать.
Я сфотографировал бригаду на фоне сарая для будущей полосы районной газеты. Пришел автобус и повез нас в лагерь.
Вечером была баня. В парилке голый здоровенный Пантила, вооружившись двумя вениками, парил бойцов, а после, забравшись на верхний полок, хлестал себя по бокам, покрикивая:
— Поддай-ка парку мне! Еще, еще!.. Ах, люблю баньку! Лезь ко мне, не боись!
Вышел он оттуда красный как рак и долго сидел в предбаннике, завернувшись в простыню.
11. Послание Верлухина районному штабу
«Ребята! Находясь вдали от районного штаба, наблюдая обычаи и нравы жизни линейных отрядов, я невольно размышлял о том, что же является нашей главной задачей.
Нашей главной задачей является справедливость по отношению к Делу.
Но послушайте сначала маленькую притчу, которую я сочинил не для районной газеты.
Два спортивных общества выставили на соревнования двух мастеров спорта, чтобы определить — какой лучше. Однако один оказался мастером по бегу, а второй — по боксу. Было ясно, что бегун обгонит боксера, а последний нокаутирует бегуна. Подумав, организаторы отправили их домой, от греха подальше, и наказали состязаться заочно в нейтральном виде — подтягивании на перекладине.
Через некоторое время организаторы получили заверенные местными товарищами телеграммы. Из них явствовало, что бегун подтянулся сто раз, а боксер — двести. Первое место досталось боксеру.
Никто так и не узнал, что на самом деле бегун подтянулся шесть раз, а боксер не подтягивался вовсе, а завел знакомство с телеграфисткой, выведал у нее текст телеграммы бегуна, после чего послал свою телеграмму.
Как видим, результат соревнования был несправедлив. Он был несправедлив прежде всего не к спортсменам, которые оба оказались туфтовиками, а к Делу, состоящему в том, что бегун должен быстро бегать, а боксер — драться с противниками.
Между тем, у нас нередки случаи, когда бегуны состязаются с боксерами в подтягивании, а результат зависит только от предприимчивости и нахальства спортсменов.
Производственная деятельность наших отрядов различна, поэтому мы можем сопоставлять только относительные показатели: процент освоения, заработок на одного работающего и т. п. Однако определить по этим показателям уровень организации работы в отряде и качество работы — невозможно. Разные нормы и расценки в разных отраслях, различная степень порядка в принимающих организациях — все это мешает объективному сопоставлению результатов.
Не мне вам об этом говорить. Однако не отвергайте мой свежий дилетантский взгляд.
Наши отряды соревнуются и в подтягивании. Сюда входят: количество (не качество!) прочитанных лекций, концертов, рейдов ДНД, медосмотров населения, походов, воскресников и т. д. Проконтролировать все виды состязаний физически невозможно. Правда, результаты подкреплены справками местных организаций. Но какой начальник с легкостью не поставит печать на документ, ни к чему его не обязывающий! Он понимает, что в документе должна стоять солидная цифра,— он ведь сам участвует в соревновании.
И вот солидная цифра, скрепленная печатью, идет наверх. (К нам она идет, комиссар!) Там она суммируется с другими солидными цифрами, округляется в большую сторону и поступает еще выше. Когда она доходит до самого верха, количество подтягиваний выглядит просто умопомрачительно. Можно подумать, что весь личный состав ССО подтягивается с утра до вечера.
Таков механизм туфты.
Туфта несправедлива по отношению к нашему общему Делу. Она развращает соревнующихся. Нельзя допускать, чтобы честные и совестливые ходили в дураках, а нечестные — в ударниках.
Нам нужно научиться оценивать качество работы, в первую очередь — общественно-политической.
Простите мои наивные мысли.
Я все сказал».
12. Первое место. Дневник Верлухина
25 июля. Нас все чаще посещают визитеры.
Гостей высшего ранга — из Центрального штаба или ОШа — принимает и обслуживает Артем. В мое отсутствие он возился с двумя комиссиями. Они ездили по объектам и лагерям с перечнем пунктов, по которым проставляли нам баллы. Неформальное общение организовывал Стародубцев. Он устроил какую-то особую финскую баню неподалеку от Карельска. Комиссии остались довольны. Артем похудел.
Я принимаю гостей помельче.
Вчера позвонили из ОШа и сказали, что к нам едет корреспондентка из Московского радио.
Сегодня утром мы с Витьком поехали ее встречать.
В штабе я познакомил ее с нашими и предложил позавтракать. Корреспондентка была худа и бледна. Пышущая силой и румянцем Валечка поставила перед нею миску пшенной каши и выложила огурец. В движениях Валечки сквозило скрытое превосходство.
Корреспондентка поковыряла ложкой кашу и отодвинула миску. Огурец она почистила, разрезала на длинные дольки и стала вяло жевать.
— У вас есть анальгин? — спросила она. — Ужасно болит голова.
Я принес ей анальгин. Она проглотила таблетку и наконец начала рассказывать о цели своего визита.
Задание у нее было простенькое. Ей нужно было найти бойца линейного отряда, который несколько лет подряд выезжал на один и тот же мелиоративный объект, чтобы этот боец рассказал ей, какие положительные сдвиги он наблюдает на этом объекте за прошедшие годы. Это должно было свидетельствовать о подъеме Нечерноземья.
— Нет у нас таких студентов, которые несколько лет подряд работают на одном объекте, — сказал я.
— Должен быть, — с удивительной занудливостью твердила она.
— Послушайте, а не лучше было бы поступить наоборот? Сначала приехать, посмотреть, а потом выбрать тему и ее решение?
— Не учите меня! — вдруг нервно воскликнула она. — У меня задание редакции.
— Хорошо, — сказал я. — Нечерноземье мы вам обеспечим.
Я спустился в комнату штаба, чтобы посоветоваться.
— Вези ее к «славянам», подальше,— сказал Сережа.
— Серенький, надо создать хорошее впечатление, — сказал Артем. — Не дай бог прогремим по Центральному радио.
— А что? У «славян» серьезные объекты. Все путем!
Я повез корреспондентку к «славянам». По пути из ее вопросов я понял, что она имеет весьма приблизительное представление о мелиорации и студенческом строительном движении. Уверена она была лишь в положительных сдвигах. Я заскучал.
Светскую беседу взял на себя Витек. На скорости сто километров в час он успевал говорить с корреспонденткой о жизни. Она вцепилась в железную скобу и побледнела еще больше. Потом мы свернули на лесную дорогу. Витек