Третий семестр: повесть - Александр Николаевич Житинский

— «Кентавр» — в лагерь! Отбой через семь минут.

Раздались протестующие голоса. Бойцам хотелось попеть у костра. Но Пантила был неумолим. «Кентавры», понурив головы, отправились спать.

— А ты чего в «Небосклоне» делаешь? — спросил меня Пантила.

— Работаю.

— Ха! Нашел работу! Оставайся у нас, завтра с плотниками отправлю. У них бригадный подряд. Это работа!

Но я не остался у Пантилы, пообещав прийти завтра или послезавтра. Я ушел со своим «Небосклоном».

Мы шли по шоссе сплошной стеной — от обочины до обочины. Двое парней играли на гитарах. Девушки пели. Впереди строя танцевали на ходу и дурачились несколько пар.

Удивительно непритязательная, но заводная песня. Я шагал почему-то счастливый. Не знаю, почему. Не отвечаю я за свои состояния счастья. Просто ночь была теплая и светлая, а рядом шагал в ногу стройотряд — сорок юношей и девушек в куртках, взявшись за руки. И я подумал, что счастье не выбирают, а оно само падает неожиданно тихой июльской ночью, когда кажется, что впереди только хорошее и вообще жизнь — удивительно прекрасна.

21 июля

22 июля. Утром я пришел в «Кентавр». Пантила во дворе лагеря рубил мясо. Рядом стояли девушки-поварихи, с уважением глядя на командира.

— Начальство спать любит, — сказал Пантила. — Мои уже на объекте. Сейчас достану машину и поедем.

Он быстро организовал машину и повез меня на объект. Бригада плотников строила большой сенной сарай. Был уже готов бревенчатый остов, который снаружи должны были обшить шифером. Плотники сооружали стропила на шатких лесах. Увидев нас с Пантилой, бригада ссыпалась с лесов.

— Это они тебя испугались, — сказал Пантила.

— Почему?

— А на таких лесах правила ТБ работать запрещают. Они думают, что ты с проверкой. — И закричал, обращаясь к своим: — Не боись, хлопцы! Член районного штаба поработать хочет.

К нам подошел бригадир Вася Козлов — худощавый паренек с насмешливым выражением лица. Глаза у него были полуприкрыты длинными выгоревшими ресницами. Двигался он расслабленно. Пантила познакомил нас, а затем отошел с Васей в сторону и что-то начал шептать ему на ухо, обняв за плечи. Вася улыбался. Пантила хлопнул его по спине и громко захохотал.

Мне показалось, что командир наказывал Васе погонять как следует члена районного штаба.

Мы полезли на леса. Четверо бойцов устанавливали стропила, выравнивая их концы по шнурку, протянутому на месте будущего конька крыши. Вася взял меня в напарники, и мы стали делать обрешетку, то есть обшивать уже установленные стропила длинными поперечными досками под шиферное покрытие. Доски носили снизу девушки-подсобницы.

— Высоты не боитесь? — спросил Вася. Я пожал плечами.

Выяснилось, что высоты я все-таки с непривычки побаиваюсь. Мы работали метрах в шести над землей. Узкие стропила были расположены сантиметрах в восьмидесяти друг от друга. Балансируя на них, мы таскали длинные доски и прибивали их к стропилам трехдюймовыми гвоздями. Вася ходил по стропилам не глядя. Вообще, он работал залихватски — с этакой ленцой и небрежностью, за которыми проглядывало настоящее умение.

— Стоп! Перекур десять минут, — объявил Вася.

Бригада сошла с лесов и разлеглась на свежепиленых, пахнущих сосной досках. Все непроизвольно старались подражать Васе — двигались неторопливо, разговаривали не спеша, вполголоса, — вообще вели себя с достоинством настоящих мастеровых. На скелет своего сарая поглядывали с любовью. Внушительные бревна, врытые в землю, были схвачены продольными брусьями и выровнены. Стропила торчали в небе.

— Скоро кончите? — спросил я.

— Если материал будет, в три дня управимся, — сказал Вася.

— В два, — сказал один из стропильщиков, смуглый, цыганистого вида парень.

— В три, говорю, — сплюнув, сказал Вася, поставив в споре точку. Больше никто не возражал.

Мы еще немного позанимались эквилибристикой на стропилах, и доски для обрешетки кончились. Кончался и брус для стропил. Стропильщики уже использовали все длинные брусья и теперь сращивали короткие.

— Пойдем «кобылки» тесать, — сказал Вася.

«Кобылкой», как тут же выяснилось, называется нижний, фигурный конец стропила. Мы взяли топоры, подтянули каждый по брусу, вычертили на них по шаблону профиль «кобылки» и принялись тесать. Я тесал, поглядывая на Васю и копируя его движения.

Вася сделал несколько глубоких затесов, а потом — тюк! тюк! — вытесал «кобылку» в считанные секунды, только щепа летела. Я возился со своею несколько минут. В результате она вышла кривой. Вася подошел к моему стропилу и тремя ударами поправил дело.

Приятно смотреть, когда кто-нибудь умело работает. Человек, работающий умело, доставляет радость не только себе, но и окружающим. Вот почему при любых работах на людях вокруг всегда собирается толпа зевак. Топор в Васиных руках, казалось, летал сам по себе. Щепа отпрыгивала ровно и чисто, а поверхность «кобылки» выходила точеным плавным изгибом.

Мои «кобылки» становились все приличнее. Я с гордостью смотрел, как мои стропила пускают в дело.

Последнюю пару стропил ставили все вместе, тщательно выводя под шнурок. Вася похлопал брус и