Глядя на солнце. История мира в 10 1/2 главах. Англия, Англия - Джулиан Патрик Барнс

– Мне хочется путешествовать, – попросту ответила она.

Ее не тянуло к открытиям и приключениям; она всего лишь стремилась побывать где-нибудь еще. На первых порах она покупала туристические путевки в европейские города: три дня переездов из города в город и добросовестного посещения музеев, три дня заказов ресторанных блюд, которые, она надеялась, ее удивят; чаще всего так и случалось. Путешествовала она в одиночку, но редко ощущала себя одинокой, хотя и скучала по Грегори. Она обнаружила, что ей могут составить компанию простейшие сущности: газета, чужой язык; сырой и холодный канал с радугой нефтяных пятен; выставка товаров на витрине скромного аптекарского магазинчика или реклама брутального мастера по изготовлению корсетов; долетающие из угловой кафешки запахи кофе и дезинфицирующего средства.

Однажды осенью Лесли сообщил о выигрыше на тотализаторе и подарил ей однодневный тур на «конкорде» к египетским пирамидам. От этого сочетания экстравагантности и банальности она так разволновалась, что не выведала у дяди клички лошадей, участвовавших в забеге. Джин позавтракала высоко над бурыми полями английской пшеницы, а пообедала в каирской «Холидей Инн», где был шведский стол. Ее торопливо провели по базару, сфотографировали в составе группы, предварительно нахлобучив ей на череп кеффию, как у Лоуренса Аравийского, взгромоздили на верблюда и под конец довезли до пирамид и Сфинкса. Как же близко они находились от Каира: ей всегда представлялось, что Сфинкс таится средь зыбучих песков, а Великая Пирамида вырастает где-то вдали, подобно миражу, из опасного лунного пейзажа пустыни. Но для того, чтобы их для себя открыть, потребовалась лишь поездка на автобусе через пригороды Каира. Одно из семи чудес света уложилось в однодневную турпоездку.

Где-то над темным до черноты Средиземным морем, когда самолет скользнул в разворот, Джин вспомнила стишок, услышанный не одно десятилетие назад в деревенской школе от учителя религиозного просвещения:

Тут ее заклинило. Жена… женою… О, вот оно: «Иссушенной любовью, а также и виною».

Но что там соорудила иссушенная жена – храм или гробницу? Откуда-то всплыло: «Эфес». Что же было построено в Эфесе… или Эфесом?

само собой внезапно ударило в голову такое двустишие, но дальше этого дело не пошло. Каким-то боком вроде проскользнул Юпитер и какой-то еще египетский монумент?

Вернувшись домой, она пошла в библиотеку и посмотрела, что там есть про семь чудес света, но не смогла найти ничего из упомянутого в том стишке. Так что же: пирамиды есть или их нет? А Висячие сады Вавилона? В энциклопедии перечислялись: римский Колизей; александрийские катакомбы, Великая Китайская стена; Стоунхендж; наклонная Пизанская башня; Фарфоровая башня в Нанкине; Айя-София в Константинополе.

Что ж. Выходит, существовало два отдельных списка. Или, возможно, список приходилось пересматривать и дополнять по мере создания новых чудес и разрушения старых. Наверное, любой желающий может составить свою личную семерку. Почему бы и нет? Катакомбы в Александрии, по мнению Джин, не обещали ничего примечательного. Может статься, их уже и не существует. А Фарфоровая башня в Нанкине… – с трудом верилось, что фарфоровая громада могла сохраниться до наших дней. А если и сохранилась, то хунвейбинам ничего не стоило ее снести.

У нее созрел план посетить эти семь чудес. Она уже видела Стоунхендж; а также, между прочим, и Падающую башню, и Колизей. Если заменить катакомбы пирамидами, получится четыре. Остаются Великая стена и Айя-София. Первые два объекта вполне уложились бы в одну поездку, а затем, если Фарфоровая башня стерта с лица земли, ее сможет заменить Шартрский собор, который она уже видела. Оставалась Айя-София, но дядюшка Лесли однажды сказал, что в Турции употребляют в пищу ежей, поэтому Джин ее заменила на Большой каньон. Она сознавала, что здесь есть некоторая натяжка, поскольку каньон не совсем рукотворное чудо, но только пожимала плечами. Кто теперь будет ее проверять?

В июне она с тургруппой отправилась в Китай. Сначала они посетили Кантон, Шанхай и Наньцзин (вроде бы сейчас он назывался именно так), где она задала местному гиду вопрос о Фарфоровой башне. Барабанную башню он знал, Колокольную башню тоже, но о Фарфоровой башне никто слыхом не слыхивал. Как она и подозревала. Ее путеводитель тоже помалкивал на сей счет: вместо этого в нем говорилось, что гордость Наньцзина составляют «Цзу Чунчжи, математик, который произвел приблизительный расчет числа пи, и «Фань Чжен, философ, известный своим трудом „Об уничтожении души“». Уж очень это странно, подумала Джин. Разве душа не должна быть неким абсолютом? Либо она существует, либо нет. Как ее можно уничтожить? Возможно, это просто неудачный перевод. Что касается числа пи, не является ли оно таким же абсолютом? Какой смысл в том, чтобы славить приблизительный расчет, и нет ли здесь терминологического противоречия? От китайцев она ожидала другого, но нашла некий перевертыш.

В Бэйцзине, как теперь, похоже, назывался Пекин, они провели три дня. В первый день посетили Великую Китайскую стену, боязливо преодолев короткий отрезок, хотя на некотором расстоянии сама стена беззаботно преодолевала все возвышенности. Оказалось, что это единственный рукотворный объект, видимый с Луны. Джин пыталась это запомнить, спускаясь в темную сторожевую башню, где воняло хуже, чем в общественной уборной. На верхнем ряду камней Стены ей бросились в глаза многочисленные резные граффити. Китайские граффити казались элегантными и уместными. Веселый парень из их группы, рыжий бородач, заметив проявленный Джин интерес, предположил, что одно из них означает «Не стрелять, пока не увидите желтки их глаз». Из вежливости Джин улыбнулась, но мысли ее были заняты другим. Зачем китайцы вырубают граффити в своей Стене? Неужели этого требует общечеловеческий инстинкт – наносить граффити? Примерно как общечеловеческий инстинкт требует попыток рассчитать число пи, хотя бы приблизительно?

На второй день они посещали дворцы и музеи; на третий – храмы и антикварные магазины. В Храме Неба им обещали особое развлечение: «Стену эха». Джин вспомнила, что ее когда-то водили в галерею шепотов – кажется, в куполе собора Святого Павла, но, возможно, ей уже изменяла память.

«Стена эха» находилась к югу от главных зданий храма: кольцеобразная, примерно тридцать или сорок ярдов в диаметре, с единственными воротами с одной стороны. Когда прибыла группа Джин, компании китайцев уже испытывали эхо. Гид объяснил, что два человека могут стоять у противоположных точек окружности стены и, разговаривая нормальным голосом, но под небольшим